Победить тьму... полностью

— Нет. Я не хочу ее пугать. Мне было восемнадцать лет, когда Брид впервые напала на меня, Микеле. Даже не верится. Она преследует меня почти полвека!

— Но она не убила тебя. По какой-то причине она сохранила тебе жизнь, или, возможно, ты чем-то защищена и она не может причинить тебе вреда. Как ты думаешь? — Он снял очки и посмотрел на нее своими проницательными глазами. — Нам нужно понять это. Ты все еще любишь Адама? — Он старался придать голосу нейтральную интонацию.

Она улыбнулась.

— В некотором смысле я всегда буду любить его. Да.

— Но не настолько сильно, чтобы жить с ним?

— Нет. Мы с ним слишком разные. Мы бы никогда не смогли жить вместе.

— Может быть, причина заключается именно в этом. Она знает, что ты не представляешь для нее угрозы. С другой стороны, ты считаешь, что она убила твоего мужа, а также твою дочь. Это для того, чтобы наказать тебя? Другой причины не могло быть?

— Нет. — Она отвернулась, чтобы скрыть неожиданно навернувшиеся слезы.

— Лиза. — Он ласково погладил ее по руке.

— Я знаю. Извини. — Она хлюпнула носом. — Налей мне, пожалуйста, еще немного вина. — Дрожащей рукой она протянула ему бокал. — Значит, ты мне все-таки веришь?

— Я уже сказал.

— А здесь мы в безопасности?

Последовала пауза.

— Думаю, что да. В конце концов, зачем ей следовать за вами сюда, когда Адам теперь полностью в ее распоряжении? Наверняка это все, что ей нужно. — Он долго молчал, потом осторожно привлек ее к себе. — Лиза, тебе не кажется, что пришло время нам пожениться?

На мгновение она напряглась, потом постепенно расслабилась и посмотрела на него сквозь слезы.

— Ты действительно этого хочешь?

Он обнял ее крепче.

— Я хочу этого, carissima. Я никогда ничего так не хотел за всю свою жизнь.

Она вздохнула.

— Я бы чувствовала себя здесь в безопасности.

— Ты будешь в безопасности. — Он отодвинул ее на расстояние вытянутой руки и улыбнулся. — Я не буду ограничивать твою свободу, Лиза. Я не запрещу тебе рисовать. Все, что я могу предложить тебе, это обожание. Подумай.

— А-дам?

Ее голос становился слабее.

— А-дам?

Она постоянно обыскивала комнаты, но в них было пусто. Мебель исчезла. Только пыль осталась на полу. Молча поднявшись наверх, она снова и снова бродила из комнаты в комнату. Комната, в которой она жила с Адамом, комната, в которой он жил со своей женой. Комната сына — и та была пуста, со стен были сняты рекламные плакаты и картинки, книги исчезли.

— А-дам? Ты нужен мне.

Ее силы таяли без Адама, от которого она подпитывалась энергией. Скоро ей придется вернуться в горы, где лежит ее спящее тело, оставшееся в другом времени. Нет никакой связи, никакой возможности отыскать его. Не осталось никакой энергии, чтобы предпринять что-то еще, помимо бесконечных блужданий по пустому дому в Сент-Албансе, где розы нового сезона торчали на хилых кустах, неподрезанные и неухоженные. Скоро сюда приедут новые хозяева. Они планируют многое здесь переделать. Они хотят кое-где пробить стены, поменять оконные рамы, гараж переделать в игровую комнату, перестроить чердак. Они собираются пригнать в сад бульдозер, устроить там пруд, выкопать старое грушевое дерево и розы. Их не волнует, что в доме умерли две женщины. Они не суеверны. Им и в голову не приходит, что тут могут водиться привидения.

Брид наблюдала за ними из окна, когда они ходили по саду и громко обсуждали, что они сделают с цветочными клумбами, которые так любил А-дам. Если они и видели кошку, прятавшуюся в кустах, то это их тоже не волновало. Рассыпанная вокруг хорошая доза перца быстро отвадит ее.

— Итак, Брид, ты не спишь?

Голос Бройчана донесся до нее издалека, словно слегка приглушенный морским туманом. Пора возвращаться к нам, Брид. Время твоих путешествий истекло. Видишь, со мной твой брат, который ждет тебя.

— Гартнайт? — Она открыла глаза. — Гартнайт, ты тоже здесь?

Где она? Тротуар был влажным и холодным. Кто-то стоял над ней.

— Это одна из тех хиппи. Накачалась наркотиками, судя по всему. — Женщина в пластиковом дождевике с магазинной тележкой на колесиках фыркнула и прошла мимо. Следующий прохожий бросил ей несколько пенни, которые прокатились по тротуару и валялись рядом с ней, образовав полукруг. Теперь она кричала.

— Гартнайт?

— Что она сказала? Наверное, иностранка. Лучше позвать полицию.

Люди подходили и уходили. Никто ничего не делал. По мере того как становилось холоднее и темнело, она забилась в тень, моля, чтобы вернулся ее кошачий образ и она могла бы куда-нибудь спрятаться и поохотиться, а потом свернуться клубочком в каком-либо убежище.

— Брид, больше нет смысла прятаться. Возвращайся.

Она чувствовала, как он тянет ее. Цепь вокруг ее щиколотки впилась в ногу, и она застонала от страха. Адам спас бы ее, если бы знал. Где он? Почему он оставил дом? Почему все изменилось?