– А это зафиксировала камера в вестибюле «Бересфорда». Между первым и вторым снимком прошло шесть часов. Мужчина, – я указываю на черноволосого, – это Сеймур Раппапорт. Он живет в «Бересфорде» на шестнадцатом этаже. Женщина, выходящая с ним, не его жена. Никто, включая Сеймура, не знает, кто она. По его словам, когда он вошел в кабину, женщина уже находилась там. Следовательно, она спускалась с более высокого этажа. Мы провели тщательную проверку записей с камер и нигде не увидели, как эта женщина входит в дом. Вы повели себя очень умно. Когда вы входили через подвал, на вас было пальто. Потом вы бросили его в квартире Рая. При таком обилии хлама пальто заметили бы только в том случае, если бы специально искали. Когда вы надели парик, лысый мужчина исчез навсегда. Покидая квартиру, вы воспользовались другим лифтом и вышли из дома вместе с жильцом. Честное слово, гениально.
Ванесса Хоган продолжает улыбаться.
– Однако вы допустили маленькую ошибку.
От моих слов ее улыбка комкается.
– Какую?
Я указываю на левую туфлю – сначала на первом снимке, затем на втором.
– Одинаковая обувь.
Ванесса Хоган щурится на оба снимка:
– Похоже на белые кроссовки. Их носят все подряд.
– Верно. И суд не примет это в качестве улики.
– Да будет вам, мистер Локвуд. Не кажется ли вам, что я слишком стара для проворачивания таких трюков?
– Глядя на вас, можно так подумать, – говорю я. – Но у вас все получилось. Вы были вооружены. Дуло вашего пистолета упиралось Строссу в спину. Конечно, я бы мог попросить федералов собрать записи со всех ближайших к «Бересфорду» уличных камер, сделанные в день убийства. Уверен, мы бы увидели лысого мужчину, держащего Рая Стросса на мушке. Не исключено, что и ваше лицо там выглядит поотчетливее.
Ванессе нравятся мои рассуждения.
– Неужели вы думаете, что я не изменила и свое лицо? Не догадалась наложить немного театрального грима?
– Тем более гениально, – говорю я.
– Я вот думаю, – произносит Ванесса.
– О чем?
– Я и не догадывалась, что картина у него над кроватью такая ценная.
– А если бы догадались?
Ванесса Хоган пожимает плечами:
– Потому и думаю, взяла бы я ее или нет.
– Вы не знаете?
– Нет, не знаю.
Наш разговор подходит к концу. Теперь мне известна судьба всех, кто входил в «Шестерку с Джейн-стрит». И вдруг я ловлю себя на мысли, что я единственный в мире, кто это знает.
Словно прочитав мою мысль, Ванесса Хоган говорит:
– А сейчас ваша очередь, мистер Локвуд. Где Арло Шугармен?
Думаю, как ответить на ее вопрос. Прежде мне хочется прояснить еще один момент.
– Вы с пристрастием допрашивали Билли Роуэна и Эди Паркер.
– Мы уже говорили об этом.
– Они вам сказали, что не бросали «коктейли Молотова».
– Да. И что?
– А как насчет Арло Шугармена?
– Что насчет его?
– Что они говорили о его роли во всем этом?
Ванесса снова улыбается:
– Вы меня восхищаете, мистер Локвуд. – (Я молчу.) – Думаете, это делает Арло невиновным?
– Что именно сказали вам Билли и Эди?
– Так вы обещаете рассказать, где сейчас Арло Шугармен?
– Обещаю.
Ванесса прислоняется к спинке дивана:
– Похоже, вы уже знаете. Хорошо, услышьте еще и от меня. Арло с ними не было, но он планировал нападение на Фридом-Холл. То, что под конец ему не хватило смелости пойти со всеми, ничуть не делает его менее виновным.
– Справедливое замечание, – говорю я. – Один последний вопрос.
– Нет, – возражает Ванесса Хоган, и в ее голосе слышится металл. – Сначала вы мне скажете, где Арло Шугармен.
Она права. Пора ей рассказать.
– Он мертв.
У нее вытягивается лицо.
Я достаю фотографию памятного камня. Пересказываю то, что слышал от Кельвина Синклера. Ванессе Хоган требуется время, чтобы это переварить. Я не подгоняю ее. Рассказываю все, что мне известно об Арло Шугармене: о его жизни в Оклахоме и Африке, о стремлении делать добро и попытках исправить ошибки юности.
– Значит, все кончено, – произносит Ванесса Хоган. – Никого из них не осталось.
Для нее все кончено. Но не для меня.
– Теперь мой вопрос, – говорю я, вставая со стула. – Если Билли и Эди не бросали «коктейли», они сказали, кто бросал?
– Да.
– Кто?
– Одну бутылку бросил Рай Стросс.
– А вторую?
– Вы видели снимки с места происшествия, – говорит она. – Они нечеткие, но там видно, что участников по-прежнему шестеро. Рай Стросс нашел кого-то взамен Арло Шугармена. Этот парень и бросил вторую бутылку.
– Как его звали?
– До того проклятого вечера Билли и Эди о нем вообще не знали, – говорит Ванесса. – Но все называли его Ричем. – Она выпрямляется. – Может, знаете, кто он такой?
«Рич», – мысленно произношу я. Это не что иное, как сокращенный вариант имени Олдрич.
– Нет, – отвечаю я Ванессе. – Понятия не имею.
