Победитель полностью

– Нет, – честно отвечаю я.

– Позвольте спросить, во что вы верите?

Я отвечаю так, как привык отвечать любому верующему, будь то христианин, иудей, мусульманин или индуист:

– Все религии – набор нелепых суеверий, за исключением, разумеется, вашей.

– Хороший ответ, – усмехается Синклер.

– Преподобный… – начинаю я.

– Не называйте меня так, – возражает Синклер. – В епископальной церкви мы используем слово «преподобный» как прилагательное, а не обращение. Это же не титул.

– Где сейчас Арло Шугармен? – спрашиваю я.

Мы углубились в лес. Если задрать голову, увидишь солнце, но по обеим сторонам тропинки его загораживают густые деревья.

– Чувствую, мне никак не убедить вас вернуться домой и не ворошить прошлое.

– Никак.

– Я так и думал. – Он покорно кивает. – Потому я и веду вас к нему.

– К Арло?

– К Роско, – поправляет меня Синклер. – Самое забавное, я никогда не называл его Арло. Ни разу за более чем сорок лет, которые мы провели вместе. Даже с глазу на глаз. Наверное, потому, что всегда боялся забыться и назвать его так в присутствии других. Мы всегда очень боялись, что однажды такой день настанет.

Лес вокруг становится еще гуще. Тропка сужается и выводит к крутому спуску. Бульдог Реджинальд останавливается как вкопанный. Синклер вздыхает и, кряхтя, берет пса на руки. Внизу виднеется полянка.

– Куда мы идем? – спрашиваю я.

– Он ведь не принимал в этом участия. Арло – назову его настоящим именем – вышел из их игры. Он хотел привлечь внимание к войне, но иным способом. Внешне это выглядело бы как «коктейли Молотова», но в бутылках должна была находиться подкрашенная вода, имитирующая кровь. Чисто символический акт. Когда Арло понял, что Рай собрался бросать бутылки с настоящей зажигательной смесью, между ними произошел разрыв.

– И тем не менее он бежал и скрывался.

– А кто бы ему поверил? – парирует Синклер. – Вы знаете, сколько паники и страха было в первые несколько дней?

– Любопытно, – говорю я.

– Что именно?

– Вы будете утверждать, что и агента ФБР он не убивал?

У Синклера отвисает мясистая челюсть, но он продолжает идти.

– Речь о Патрике О’Мэлли.

Я жду.

– Нет, я не буду это утверждать. Арло застрелил спецагента О’Мэлли.

Мы приближаемся к полянке. За ней виднеется озеро.

– Мы почти пришли, – говорит мне Синклер.

Озеро великолепно в своей безмятежности. Идеальная гладь. Пожалуй, даже слишком идеальная. Ни малейшей ряби. В воде, как в безупречном зеркале, отражается синее небо. Кельвин Синклер ненадолго останавливается, делает глубокий вдох и говорит:

– Вот там.

Я вижу грубо сколоченную деревянную скамейку, настолько грубую, что с древесины даже не сняли кору. Скамейка смотрит в сторону озера, но прежде всего она обращена к небольшому надгробному камню. Я подхожу и читаю высеченные буквы:

– Рак легких, – поясняет Кельвин Синклер. – Нет, он никогда не курил. Болезнь обнаружили в марте того года. Не прошло и трех месяцев, как его не стало.

Я смотрю на камень:

– Он здесь похоронен?

– Нет. Здесь я развеял его пепел. Прихожане поставили скамейку и памятный камень.

– Прихожане знали о ваших интимных отношениях?

– Мы не выставляли их напоказ. Вы должны понимать. В семидесятые годы, когда мы полюбили друг друга, общество категорически не принимало геев. Нам приходилось скрывать его настоящее имя и наши отношения, что научило нас искусству обмана. Так мы провели всю жизнь. – Кельвин Синклер подпирает подбородок. Его глаза устремлены вверх. – Но под конец да. Думаю, многие прихожане знали. Или нам хотелось так думать.

Я смотрю на озеро и пытаюсь представить жизненный путь Арло Шугармена, еврейского мальчика из Бруклина, нашедшего свой покой здесь, в лесу за церковью. Я почти вижу смонтированный фильм, дополненный сентиментальной музыкой.

– Почему вы не решились рассказать об этом? – спрашиваю я.

– Были у меня такие мысли. Казалось бы, он умер. Никто уже не сможет причинить ему вреда.

– И что вас останавливало?

– Но я продолжаю жить. Получается, я был сообщником беглеца. Скажите, а как бы ФБР отнеслось к моим словам?

Логичный довод.

– Еще один момент, – говорит Синклер. – Только я сомневаюсь, что вы мне поверите.

– А вы попробуйте, – предлагаю я, поворачиваясь к нему.

– Арло не хотел убивать того агента.

– Уверен, так оно и было, – говорю я.

– Но тот агент… – продолжает Синклер. – Он выстрелил первым.

У меня по спине ползет струйка холодного пота. Хочется, чтобы он пояснил сказанное, но одновременно я не хочу нарушать ход его рассказа и потому жду.

– Спецагент О’Мэлли проник в дом через заднюю дверь. Один. Без напарника. Без подкрепления. Он не дал Арло шанса сдаться и сразу выстрелил. – Синклер наклоняет голову. – Вы видели старые фотографии Арло?

Я оцепенело киваю.

– У него тогда была пышная прическа в стиле «афро». Арло мне рассказывал, что пуля прошла сквозь шевелюру и буквально устроила ему пробор. Тогда и только тогда Арло сделал ответный выстрел.