– Твоя задача – выиграть для нас время. Есть информация, что Колонии начнут сажать воздухолеты на базах через несколько часов.
Дэй кивает. Паскао отворачивается и дает какие-то инструкции солдатам, а Дэй стреляет в меня взглядом. Я вижу в его глазах страх, от которого я холодею.
– Что-то не получается с сывороткой? – спрашиваю я. – Как дела у Идена?
Дэй вздыхает, проводит пятерней по волосам, потом опускает взгляд на брата:
– Он держится.
– Но?..
– Но проблема в том, что он не нулевой пациент. Они говорят, в его крови чего-то не хватает.
Я смотрю на хрупкое тельце на больничной койке. Иден – не нулевой пациент?
– Но чего? Чего им не хватает?
– Легче показать, чем объяснить. Идем. Нужно предупредить Андена. Какой смысл в липовой капитуляции, если не заручимся помощью Антарктиды?
Мы в напряженном молчании идем по коридору, наконец останавливаемся у неприметной двери. Дэй открывает ее.
Комната уставлена компьютерами. Лаборант, наблюдающий за экранами, встает при виде нас, приглашает пройти.
– Ввести в курс дела миз Айпэрис?
– Объясните, что происходит, – говорю я.
Он садится перед компьютером и несколько минут загружает что-то. Когда заканчивает, я вижу на экране два слайда друг подле друга, на них, видимо, изображены клетки. Я приглядываюсь.
Лаборант показывает на картинку слева, которая представляет собой ряд маленьких многоугольников, сгруппировавшихся вокруг центральной клетки. К многоугольникам прикреплены десятки трубочек, торчащих из клетки.
– Это модель инфицированной клетки, которую мы пытаемся вылечить, – говорит лаборант, обводя центральную клетку пальцем. – У клетки красноватая окраска, это означает, что вирусы обосновались внутри. Без лечения клетка разрушается – взрывается изнутри – и погибает. А теперь посмотрите на эти маленькие многоугольники вокруг нее. Вы видите модель необходимой нам сыворотки. Они прикрепляются к зараженной клетке снаружи.
Он дважды ударяет по экрану пальцем в том месте, где находится клетка, и мы видим короткий ролик, в котором многоугольники атакуют клетку, та уменьшается в размерах и меняет цвет.
– Они предотвращают взрыв внутри клетки.
Я перевожу взгляд на изображение справа. Там такая же зараженная клетка, окруженная маленькими многоугольниками. Но здесь нет трубочек, с помощью которых многоугольники могли бы прилепиться к клетке.
– А вот что происходит на самом деле, – поясняет медик. – В нашей сыворотке отсутствует компонент, который позволял бы этим частицам прикрепляться к клетке, она не может вступить в непосредственный контакт с многоугольниками и потому погибает. Если мы не найдем средства прикрепления многоугольников к клетке, они не заработают.
Я складываю руки на груди и, нахмурившись, переглядываюсь с Дэем – тот лишь беспомощно пожимает плечами.
– И как нам найти отсутствующую часть?
– В том-то и вопрос. Мы предполагаем, что средство прикрепления являлось частью исходного вируса. Иными словами, кто-то целенаправленно изменил его свойства. При маркировании клетки видны следы этих изменений. – Он показывает на крохотные светящиеся точки на поверхности клетки. – Это может означать, миз Айпэрис, что Колонии физически изменили вирус. В Республике нет никаких сведений о подобных экспериментах с вирусом.
– Постойте, – прерывает его Дэй. – Это что-то новенькое. Вы хотите сказать, Колонии сами создали чумной вирус?
Лаборант смотрит на нас мрачным взглядом, потом возвращается к экрану:
– Вероятно. Но вот что любопытно. Мы считаем, этот дополнительный стебелек – средство крепления – изначально был создан в Республике. Существует подобный вирус, разработанный в одном маленьком городке в штате Колорадо. Но радиоизотопные индикаторы говорят нам: видоизмененный вирус происходит из города Трибьюн – есть такой прифронтовой город в Колониях. И вирус Идена как-то соединился с чем-то другим именно в Трибьюне.
И вот тут-то меня осеняет. Краска сходит с моего лица. Город Трибьюн – тот самый, куда мы с Дэем бежали из Республики. Я мысленно возвращаюсь к болезни, которую подхватила за время ареста, вспоминаю, как мне было плохо, какой у меня был жар, когда Дэй нес меня по туннелю из Ламара до самых Колоний. Я провела в их госпитале полночи. Мне делали инъекции, но мне и в голову не приходило, что они, возможно, используют меня для других целей. Неужели я, сама того не понимая, стала частью эксперимента? Может быть, в моей крови есть недостающая часть сыворотки?
– Это я, – вырывается у меня шепот, и лаборант резко замолкает.
Они с Дэем смотрят на меня испуганно.
– Вы о чем? – спрашивает медик.
Дэй молчит, но я вижу – и он начинает понимать.
– Это я. – Ответ настолько очевиден, что я с трудом дышу. – Я была в Трибьюне восемь месяцев назад. Я заболела, когда находилась под арестом в Колорадо. Если тот другой вирус, о котором вы говорите, сначала появился в Республике, а потом из Трибьюна вернулся в Колонии, то, возможно, решение вашей проблемы во мне.
Гипотеза Джун меняет все.
