– Решение принято единогласно! – озвучил Павел.
– Второй вопрос: порядок окончания боевых действий, – начал отец. – О том, что я встречался с Дорониным, вы знаете, как и знаете, что на наши условия он не согласен. И контрибуция, и репарация не более шестидесяти процентов от того, что мы затребовали. К тому же он предлагает остановить борьбу на тех позициях, которые мы заняли, а им оставить то, что есть. Позиции их крепки, но скажу то, что вы и так знаете: продвижение вперед будет связано с большими потерями в живой силе, как нашей, так и противника. Я терять людей больше не хочу. Если так продолжится, то победа окажется пиррова, и нас захочет попробовать на зуб какой-нибудь другой клан. В любом случае решение подобного рода я предпочту принять вместе с вами. Есть ли у кого-нибудь какие-либо предложения?
– Есть, – опять сказал Петриченко. – Предлагаю давить Дорониных, пока они не примут наше предложение. Ни в коем случае не сдавать позиции и наседать.
– За счет каких ресурсов? – влез Богомиров.
– За счет резервов и мало принимающих участие в войне, – важно сказал Петриченко. – Предлагаю для начала снять охрану с магазинов, собрать их в один кулак и за счет этого разгромить силы Дорониных поодиночке.
– Боюсь, тогда вас просто разорвет от количества трофеев и моего вклада в боевые действия, – сказал я.
– Не перебивайте! – грозно сказал Бобриков.
– Не загребайте жар чужими руками, – не послушал я его. – У вас могло создаться предвзятое впечатление, что в клане есть силы, но это не так. По договору с кланом Огненный Дракон я получил данных бойцов для охраны наших торговых точек в период войны. Так что не стоит фантазировать.
– А для уничтожения запасного командного пункта вы их привлекли, – сказал Петриченко, пристально на меня посмотрев.
– Это были добровольцы, – сказал я полуправду, – которые через главу своего клана попросили об участии в боевой операции. На них очень сильное впечатление произвел порядок работы с вооружением, и после встречи с Богатырем они больше принимать участие не желают.
– Но если мы не нападем, то ничего не получим, – недовольно сказал Петриченко.
– Тогда предлагаю разрешить уважаемому главе, – показал я на Петриченко, – собрать всех тех, кто считает, что его недооценили, и предложить им взять укрепления Дорониных. По результатам удачного штурма записать в их актив баллы. А все, что будет захвачено при нападении, перейдет непосредственно под руководство принимавших участие в захвате.
– Да это… – начал было отец, но внезапно прозвучали два взрыва, от которых зашатались стены и посыпался песок с потолка. Свет погас, а вместо него загорелся аварийный свет. Все повскакивали со своих мест, а после очередного взрыва сверху на меня начала падать плита, и это было последнее перед тем, как я потерял сознание.
Телефонная трель с противным звуком раздалась по кабинету. Павел вздрогнул от неожиданности. Засмотревшись в стакан, он забыл, где находится.
Ему не нравился этот кабинет. Он был очень неудобен и не очень красив. Бетонные стены, обклеенные дорогими серыми обоями, вызывали у него чувство уныния. Он не успел в него въехать, как захотел себе другое помещение.
У отца рабочий кабинет был обставлен лучше, а у Тимофея – больше. Арсений сказал, что ему рабочее место на пункте управления не нужно и отказался от самой маленькой комнаты, из которой все равно выгнали секретарей.
И все равно, таким образом, получалось, что самый небольшой кабинет был у Павла, и это у наследника главы клана! Сам он лезть в вопросы обустройства не спешил, это не его уровень. Он даже направлял сюда несколько секретарей, которые должны были понять, что для такого человека, как он, необходимы маневр и величие, но они не справились, и пришлось Павлу смириться, а после начала войны вообще отодвинуть этот вопрос на задний план. И его это изрядно злило. Он даже хотел пойти и забрать себе кабинет Тимофея, но отец не разрешил.
Тимофей… Как он мог… Ну не мог Павел представить своего брата предателем. Он всегда был язвой, но он был свой. Поддерживал Павла, не давал совершить ошибки. Много подсказывал и вообще брал большую часть работы на себя.
Теперь оказывается, что все это было понарошку. Тимофей использовал его для каких-то своих темных дел.
Он устал от войны, устал от решения каких-то суперважных проблем. Поэтому закрылся на ключ, открыл бутылку какого-то коньяка в цветастой бутылке и начал пить.
И чем больше он пил, тем больше у него росло недовольство своей жизнью. Причем он явно видел причину и виновника своих неудач, отчетливо понимал, кого в этом винить.
Арсений, Арсений, мать его, Советников – вот та личность, которая встала на его пути и которую нельзя смести одним ударом. Пацан за последнее время настолько поднялся, что изначально даже и представить подобное было сложно. В то время, когда Павел принимал решения и вел за собой силы клана на укрепленные позиции Дорониных, пацан просто нашел слабаков из противников, которых смог переиграть.
