– Если со стороны видела, значит, не наша машина взорвалась, чужая… И вообще, если снятся вши, это не значит, что ты завшивел. Вши снятся к деньгам.
– А взорванные машины – к смерти.
– Хочешь, я прямо сейчас сам лично посмотрю, что там под машиной?
– Хочу.
Сергей велел водителю остановиться. Открыл дверь, вышел из машины.
– Я с тобой! – вызвалась Оксана.
Он хотел еще шире распахнуть дверцу. Но та вдруг вырвалась из рук и с такой силой ударила его в грудь, что голова стала отрываться от плеч. Страшной силы удар отбросил Сергея от машины. Теряя сознание, он успел понять, что его «Мерседес» взлетел на воздух…
Очнулся он в больнице. Его куда-то везли на каталке. Красный воздух, красный потолок, красные лица людей. И само сознание в красном мареве. Тело как будто разорвано на части, и каждая часть существовала независимо одна от другой – но о пощаде они взывали хором. Боль. Невыносимая боль…
Сергей снова потерял сознание. Очнулся уже в палате. Потолок белый, воздух прозрачный. Части тела срослись. И боль уже не такая мучительная. Но жутко хочется спать. Глаза сами закрываются. Нет сил говорить. Спать, спать…
Проснулся он в ясном сознании. Все болит – голова, грудная клетка, живот, руки, ноги. Но терпеть можно. И тело должно слушаться его.
За окнами темно. Но в палате светло. Подвесной потолок, множество лампочек, мягкое освещение. Видно, что палата комфортабельная. Навороченное оборудование. Но никого нет рядом. Хотя нет, дверь открывается. Кто-то входит в палату… Нет, не кто-то…
Сергей решил, что у него галлюцинации. В палату входила Даша. В ослепительно белом халате. В ослепительном ореоле зрелой женской красоты. Серьезное выражение лица, сосредоточенный взгляд. На Сергея смотрит исключительно как врач на пациента. Не видно в ней радости от встречи с любимым мужчиной. Если она и радовалась, то лишь тому, что больной пришел в себя.
Даша была рядом. Только руку протяни. Красивая, любимая. Но Сергея сейчас больше интересовала другая женщина.
– Что с Оксаной? – спросил он.
Больно было шевелить губами, но вопрос тем не менее прозвучал внятно.
– Все хорошо. С ней все хорошо, – сказала Даша и опустила глаза.
– Я тебе не верю.
– Надо верить, – голос ее звучал неуверенно.
И скорбные нотки в нем.
– Она погибла?
Даша не выдержала его натиска. Сдалась.
– Да… Мгновенная смерть… Она не мучилась…
Сергей обессиленно закрыл глаза. Оксаны нет. Погибла его девочка… А ведь было у нее предчувствие. Не зря же она заставила его обзавестись личной охраной. И о бронированной машине говорила всерьез. А он все шутил. И его беспечность обошлась дорогой ценой. Сам он обожжен, контужен, но, видимо, в легкой степени. А Оксаны больше нет… И как же теперь жить дальше?
Даша подсела к нему, взяла его за руку, крепко сжала ее.
– Мужайся, – прошептала она.
Сергей открыл глаза, посмотрел на нее. Любимая женщина. Заклятая женщина. Заклятье на всю жизнь. Кристины нет, Оксаны нет. Но ведь Даша в этом не виновата. Она виновата лишь в том, что связала свою судьбу с Соломиным. И еще в том, что Сергей любил ее всю жизнь. И продолжает любить… Да, он любит ее. Но эта любовь, как проклятие.
– Где я? – спросил он.
– В больнице.
– Я понимаю, что не в морге. Какая больница?
– Клиника. Частная клиника. Моя клиника.
– Как я здесь оказался?
– Стечение обстоятельств. Машина взорвалась недалеко от клиники. Врачи «скорой помощи» решили, что ты платежеспособен, поэтому решили доставить тебя сюда. Ты был очень плох. У тебя останавливалось сердце. Тебе нужна была операция… Сейчас все хорошо. Обширная контузия второй степени, легкие ожоги. Взрыв был очень сильный. Все, кто был в машине, погибли… Только ты один уцелел.
– Это Оксана. Она меня спасла. Сказала, что сон ей приснился. Сказала, что бомба под машиной. Просила посмотреть… Я вышел из машины. И в это время взрыв… Я живой. А она погибла…
– Ты ее любил? – дрогнувшим голосом спросила Даша.
У Сергея заслезились глаза. Как будто луковые пары в них попали.
– Не надо…
Он закрыл глаза, покачал головой.
– Не надо об этом спрашивать.
– Хорошо.
Даша еще крепче сжала его руку.
– Ты поправишься. Ты обязательно поправишься.
– Я знаю. Ты же со мной… Почему я оказался в твоей больнице?
– Я же сказала, стечение обстоятельств.
– А может, это судьба? Ты всегда с теми, кому плохо. Сначала Олега с того света вытащила. Затем меня. Теперь ты снова со мной… Что это, патологическое милосердие?
– Почему патологическое?
– Какого черты ты ушла от меня к Олегу? Ты же его не любила.
– Может, и любила, не знаю. Но больше жалела… Знаешь, что такое юношеский максимализм?
– Знаю. Болезнь такая. Больные комсомольцы церкви в свое время рушили… А ты мою судьбу разрушила.
– И свою тоже.
– О чем тебе жалеть? У тебя муж миллиардер. Дети. Клиника вот своя, одна из лучших…
– Твое счастье, что я врач, а ты мой пациент. А то бы я послала тебя сейчас далеко-далеко. Возможно, в нецензурной форме… Сергей, тебе нельзя волноваться. Извини, но мне придется сделать тебе укол.
После укола на Сергея накатила сладостно-сонная волна. Бороться с ней было невозможно…
