– А ты что, хочешь попробовать? – язвительно спросила Кристина.
– Браво! Вот теперь я вижу перед собой профессионала, а то изображаешь из себя овцу невинную… Ты простынь хоть сменила после него? Впрочем, это не обязательно. Я к тебе в постель не лягу. Дураков голову в пасть льву совать… Пардон, ты у нас львица!
– Долго ты будешь меня пытать?
– Я тебя не пытаю. И с тобой разговариваю. Как видишь, даже наручники не достаю.
– А есть за что на меня браслеты надевать?
– Уверен, что да. За убийство Константина Лепехина. Не думаю, что его жена сама повесилась.
– Ты можешь думать все, что угодно. Я никого не убивала.
– А это ты следователю объяснишь. А у следователя есть свидетели, которые видели, как в ночь с двадцать второго на двадцать третье сентября ты выходила из квартиры Лепехиных. Твой уход совпадает со временем их смерти. Как есть свидетели того, что он шантажировал тебя… Ну что, дальше будем святую невинность изображать?
– Я не хотела его убивать.
Неожиданно легко сломалась Кристина. Сергея заглянул ей в глаза, а там искреннее раскаяние. Но профессионалам доверять нельзя. На то они и профессионалы, чтобы владеть искусством перевоплощения. Снаружи – горячие чувства, а внутри – холодный фарс.
– Может, ты скажешь, что нож ему сам в глаз вошел?
– Это была защитная реакция… Он пьяный был, за топор схватился… Думаю, он хотел меня напугать. Но это я потом так подумала. А тогда сработали рефлексы… Опомнилась, когда Константин уже лежал… Возможно, я его убила еще и потому, что нужно было его убить. Но в тот момент я не настроена была на убийство. И не настроилась бы. А когда все случилось, уже поздно было отступать…
– И ты убила Катю Лепехину.
– Она такая же подлая, как и ее муж. И я знаю, она подбила его на шантаж.
– Увы, но это не может считаться оправдательным мотивом.
– Я это знаю. И готова понести наказание.
Кристина заплакала. Натурально заплакала. Горькими слезами. Медленно подошла к Сергею, покорно протянула сомкнутые руки.
– Где твои наручники?
Он прекрасно понимал, что это могла быть провокация с ее стороны – попытка усыпить его бдительность. Но его врасплох не застанешь… Наручники так наручники.
Не сводя с Кристины глаз, он достал стальные браслеты. Готовый среагировать на каждое внешнее и даже внутреннее движение с ее стороны, защелкнул их у нее на руках. И в этот момент непроизвольно ослабил внимание. Преступница в наручниках, и уже не опасна. Но Кристина только того и ждала, когда он расслабится. И ударила его. Ударила без мысленной подготовки, а оттого неожиданно. Ударила ногой в промежность. Четкий удар, пробивной и предельно сконцентрированный. И направлен он был не в мошонку, а дальше – в то место, через которое в прошлые века людей сажали на кол. Но в тех случаях кол в живую плоть входил медленно. А здесь астрономические скорости… Сергею показалось, будто в него снизу врезалась стартующая ракета. И сам он вдруг оказался в открытом космосе. Только звезд слишком много. И все ослепительно яркие…
Когда он пришел в себя после приземления, понял, что сам оказался в наручниках. Руки дополнительно стянуты скотчем. И ноги связаны той же липкой лентой. И такое ощущение, будто острый кол, нет, раскаленный добела прут снизу подпирает. Хотя сидит он на мягком – в кресле сидит. И как это Кристина смогла его сюда впихнуть? Но ведь смогла. И еще скотчем вокруг к спинке примотать… Круто.
А самой Кристины нигде нет. Ушла. Бросила его и сбежала. Хорошо, не удостоила его на прощание пламенным приветом из табельного «макара». А могла бы…
Сергей сделал несколько проверочных телодвижений и понял, что присобачили его к креслу намертво. Чувствовалась рука профессионала. А в промежности ощущалась нога того же профессионала. Вот так, стреляный воробей проиграл синице… Синица в руке и журавль в небе. Кристина – синица, Даша – журавль… Но синица оказалась с секретом. Сергей-то секрет разгадал, но получил по балде… Обидно. Реально обидно.
Он услышал, как открывается входная дверь. Напрягся. Если это Кристина, то вернулась она, чтобы его добить… Точно, Кристина. Но вместо пистолета в руке приемник прослушивающего устройства. Из машины вытащила.
– Хотела убедиться, что нас никто не подслушивает, – пояснила она.
Ничего змеиного в ней не наблюдалось. И в словах ни капли яда.
– Ты уж меня прости, но ты не давал мне слова.
Казалось, что она в самом деле хочет заслужить прощение.
– Я не должна была убивать Константина, но так получилось. Я в самом деле профессионал. И что поделать, привыкла идти вразрез с совестью. Дурная привычка, но она есть…
– Так в чем же дело? Скрути мне шею. Тебе Олег денег за мою голову даст. Только сначала о цене договорись. А то, я так понял, вы не договорились.
– Где у тебя «жучки» стоят?
Вопрос этот прозвучал так по-домашнему спокойно, как будто она хотела узнать, куда он дел пульт от телевизора.
– Ты еще скажи, что подслушивать нехорошо, – усмехнулся Сергей.
– Нехорошо. Но тебе можно. Ты же при исполнении.
– Ты тоже.
– Я не хочу тебя убивать.
– И Костю ты тоже не хотела убивать.
– Костю я не любила. А тебя люблю.
