Тони горько улыбнулся.
— Итак, снова к главной теме. Вас беспокоит, что я все время думаю о Джини? Но когда я говорю «все время», я имею в виду лишь ту часть времени, которую посвящаю мыслям о женщинах. Вообще же большую часть времени я посвящаю работе, и вы это, конечно, знаете, как знаете и мою способность сосредоточиваться так, что все остальное отступает на задний план.
Дэвид взвесил слова Тони. Если говорить честно, то Кэмпбелл не уделяет работе и половины того времени, которое обязан уделять один из руководителей корпорации. Других Тони может обмануть, но не Дэвида Бэттла. Золотой робот не годится в президенты. Но стоит ли говорить об этом сейчас? Неодобрительный отзыв о его деловых качествах разозлит Тони больше, чем любое осуждение его сомнительных привычек. Он человек очень влиятельный. Зачем же без нужды отталкивать его от себя? Это всегда можно сделать позже, если потребуется.
— Ваши деловые качества ни у кого не вызывают сомнений, — сказал Дэвид. — И я не сомневаюсь, что вы сумеете обуздать всякого, кто попробует предать гласности вашу личную жизнь. Деньги все могут.
— Вы правы. Жизнь пока что подтверждает это. Скажите, Дэвид, вы намерены продолжать вашу связь, несмотря на Дана и его секретную службу?
— Вероятно, нет.
— И вы так спокойно об этом говорите? Или все это с самого начала было так, манной кашкой? И никакого огня?
Дэвид усмехнулся.
— Вы попали в самую точку. Пожалуй, весь свой огонь я отдаю делу, а не Келли Брэнд. Я постараюсь не порывать с ней, если возможно и пока возможно. Конечно, это жестоко. Но меня это не беспокоит. Очень странно. Мне кажется, я думаю только о человечестве, но чем больше меня влекут великие видения, тем дальше я отхожу от живых людей. Боюсь, что в нравственном отношении мы оба не подходим для роли президента «Нейшнл моторс».
— А кто вообще подходит, Дэвид? Иисуса Христа пока еще ни разу не избирали в президенты автомобильной компании. Мы говорим о людях. У них у всех есть недостатки. Может быть, не столь мрачные, как ваши, и не столь неприличные, как мои, но все равно — недостатки. Однако на фасаде корпорации публика видит только сияющий лик. Президент автомобильной компании — как живой человек — существует лишь для тех, кто с ним близко знаком, для остальных же он не более реален, чем портрет маслом. А при известных усилиях отделу по связи с прессой удается превратить его в Дориана Грэя. В жизни президенты — обыкновенные люди. Кому, как не нам, знать это; ведь мы сами можем рассчитывать на этот пост. Нет, меня не смущают мои прегрешения. Это лучшее, что было в моей жизни.
— А если Дана устроит экзекуцию?
— Тогда я истрачу двадцать восемь миллионов на то, чтобы стереть его в порошок, и он это знает. Не позволяйте ему запугать вас. Он страшен только для пугливых. А вы, по-моему, ему не по зубам.
— Да и вы тоже!
— Разумеется. Он даже и пробовать не будет. А вообще, Дана может быть и полезен. Я сохраню его в корпорации. Когда надо, пусть пугает пугливых. Но сам я из-за него хуже спать не буду.
— Я рад услышать это. Мне уже начинало казаться, что на выборы нового президента корпорации и в самом деле может влиять человек с кругозором и методами редактора «Конфиденшл»[20].
— Раз уж мы так разоткровенничались, Дэвид, я сделаю вам под конец еще одно признание, которое вам тоже будет приятно услышать. Мне нравятся мысли, высказанные вами на заседании совета. И я думаю, что воплотить их вы сможете, только если отдалитесь от живых людей и будете оценивать мир, как философ. К несчастью, живые люди видят в вас бессердечное чудовище, лишенное сострадания, хотя на самом деле все свое сострадание вы принесли в жертву более высоким интересам человечества. Вас это утешает? Во всяком случае, когда я буду президентом, вы получите возможность применить свои идеи на практике. В области корпоративного руководства вы компетентнее меня. Я думаю, мы с вами поладим, Дэвид.
— Это хорошо, — сказал Бэттл.
Войдя в кабинет Дэвида, Данкуорт прикрыл за собой дверь и остановился. Дэвид вскочил.
— Какие новости, сэр…
— Заседание комиссии закончилось.
— И что решили, сэр?
— Тремя голосами против одного рекомендован Тони Кэмпбелл.
— Так. — Голос Дэвида звучал ровно.
— Я думал, они примут мое предложение. Так часто бывает: собственный ход мыслей кажется тебе настолько логичным и убедительным, что ты не допускаешь возможности иного подхода к решению вопроса. Что вы теперь намерены предпринять?
— Пока не знаю. Знаю только, что я вице-президент по производству. Как только шок немного пройдет, я попробую подумать наедине с собой.
— Миллионы людей подчиняются людям, которых не слишком уважают. И лучше ты своего начальника или хуже, не имеет значения.
Дэвид промолчал. У него не было сил говорить.
— Я не поставил мистера Кэмпбелла в известность об этом решении. Сказать ему может только Карл Пирсон. Вы, конечно, понимаете, насколько наш разговор противозаконен, а потому и конфиденциален.
— Да, сэр. Ьлагодарю вас, мистер Данкуорт.
— За что? Я же ничего не сделал. До встречи на заседании совета, мистер Бэттл.
— Да, сэр.
