Калеб испытал много боли, когда расстался с невестой. Теперь он больше не доверяет женщинам, серьезные отношения ему не нужны, а семья — и подавно. Однако Калеб не знает, как бороться с сильным влечением, которое он испытывает к новой сотруднице, Бекке…
Громкий раздражающий лай, доносящийся с заднего двора их величественного семейного поместья, подтвердил самые ужасные опасения Калеба Фейрчайлда. Его бабушка всерьез увлеклась своими собаками. Тихо выругавшись, он нажал кнопку дверного звонка. Восхитительная симфония колокольного звона перекрыла надоедливый лай собак. Не Моцарт и не Бах. Его бабушка, Гертруда Фейрчайлд, попросила одного знаменитого нью-йоркского композитора сочинить эту мелодию на заказ. Она вместе с его покойным дедушкой создала косметическую компанию, производящую средства по уходу за кожей. Сегодняшним визитом Калеб надеялся покончить с ее нездоровой, по его мнению, привязанностью к лучшим друзьям человека. Он должен позаботиться о том, чтобы их семейная компания «Чистый образ» оставалась успешной и приносила доходы.
Входная дверь распахнулась, и он почувствовал дуновение прохладного ветерка, передающего тонкий цветочный аромат духов бабушки. А вот и она сама. Ее белокурые короткие локоны задорно подпрыгивали при каждом ее движении. Бабушка выглядела на пятьдесят с лишним лет, и все благодаря десятилетиям использования созданной ею же самой косметики по уходу за кожей. На самом деле ей уже было семьдесят семь.
— Калеб! Я заметила через систему видеонаблюдения, как подъезжала твоя машина, и сказала миссис Харрисон, что сама открою дверь. — Бабушка говорила быстро и возбужденно, она была явно безумно рада его видеть. — Что привело тебя сюда? Твой личный помощник сказал, что на этой неделе у тебя много работы и ты не сможешь выбраться. Поэтому я и отправила тебе образцы продуктов для ухода за собаками по почте.
Калеб совсем не ожидал, что его бабушка будет так рада его визиту. Он поцеловал ее в щеку:
— У меня всегда найдется время для тебя.
В ее чистых светло-голубых глазах искрилось счастье.
— Ты сделал мне такой приятный сюрприз своим приходом.
Калеб почувствовал, как пот проступил на спине, и он даже не мог винить в этом жаркий июльский день. Он поправил свой желтый галстук и провел руками по воротнику пиджака. Но как бы профессионально он не выглядел, бабушке в любом случае не понравится то, что он собирался ей сказать.
— Я пришел сюда не как твой внук, а как главный исполнительный директор «Чистого образа».
— Ох, дорогой… — Любовь и теплота в ее голосе только заставили его чувствовать себя еще хуже. — Ты всегда будешь в первую очередь моим внуком.
Ее слова застали Калеба врасплох. Он был обязан ей… всем.
Бабушка распахнула дверь пошире:
— Заходи же. Давай пройдем на веранду и поболтаем.
Калеб стал осматриваться. Чего-то явно не хватало. Произведения искусства, достойные музеев, все так же висели на стенах. А вот резиновые мячики и потрепанные мягкие игрушки, разбросанные по наполированному паркетному полу, были ему в новинку. Но витрин, которые он ожидал увидеть дальше, не было на их законном месте.
Калеб почувствовал ком в горле.
— А где… — начал он.
— В гостиной комнате.
Калеб зашел за угол и наконец заметил трехфутовую модель американского авианосца «Рональд Рейган», размещенную в новой витрине.
— Я произвела некоторые изменения в этом доме. — За его спиной донеся голос его бабушки. — Подумала, что они достойны находиться в каком-нибудь более подобающем месте, нежели в прихожей.
Калеб повернулся к ней:
— Дедушке бы это понравилось.
— Я тоже так решила. Ты уже обедал?
— Я успел перекусить по дороге сюда.
— Тогда ты не откажешься от десерта. У меня есть пирог, я испекла его сама. — Она прикоснулась своей хрупкой, покрытой выпирающими венами рукой к плечу Калеба. — Морковный, к сожалению, не шоколадный, но все равно он очень аппетитный.
Бабушка всегда остро чувствовала необходимость накормить его. Калеб понимал, что она не успокоится, пока он не съест хотя бы немного.
— Хорошо, я попробую кусочек твоего пирога.
Ее покрытые нежным перламутровым блеском губы растянулись в довольной улыбке. По крайней мере, один из них был счастлив.
Пройдя обратно в прихожую, Калеб пнул теннисный мяч, валявшийся на полу.
— Это просто чудо какое-то, что ты еще не упала и не сломала себе бедро со всеми этими игрушками для собак, разбросанными повсюду.
— Я, может быть, и старая, но все еще шустрая. — Бабушка посмотрела на него с теплом во взгляде. — Боже мой. Каждый раз, когда я на тебя смотрю, ты все больше напоминаешь мне своего отца. Царство ему небесное.
В животе у Калеба что-то неприятно перевернулось. Он изо всех сил старался никак не походить на своего никчемного отца, человека, который не желал участвовать в работе их семейной компании, но с безумной страстью и упорством успевал тратить ее доходы. Его отец вместе со своей любовницей погиб в катастрофе на своей яхте, на Лазурном Берегу.
Бабушка внимательно осмотрела его с ног до головы, затем категорично щелкнула языком:
— Тебе пора уже перестать одеваться как высококлассный гробовщик.
