- О ссылке говорится лишь в случае смягчающих обстоятельств, - поправляет она холодно, - если преступник слишком юн или стар, болен, находился в помрачении рассудка, совершил ужасное непредумышленно или под чужим давлением. Неужели я должна напоминать тебе очевидное?
Я вызываю слугу и прошу принести холодного чаю.
- Все, что ты должна, - отвечаю спокойно, когда низший покидает комнату, - это ответить, какое наказание для Эрика сочла справедливым. Пока я не слышу ничего более внятного, чем угрозы. В чем дело, Кинти? На суде ты не страдала косноязычием.
Кинти усмехается. - Я тебе угрожала? Супруг, я всего лишь помогла тебе справиться с рассеянностью и припомнить вещи очевидные, но почему-то от тебя ускользнувшие... Что ж. Было бы справедливо, чтобы несостоявшемуся убийце - уступив чести нашего имени, которого он носит, - был бы предоставлен выбор между благородной смертью и пожизненным низведением до статуса слуги.
Как я и предполагал. Моя милосердная жена предлагает невиновному смерть или необратимую генную модификацию, видимое всякому клеймо.
- Наш сын с тобою, надо полагать, согласен? - растягивая нездоровое удовольствие, спрашиваю я. Мальчишка дергается; поделом.
- Если его признали виновным публично, - бросает он, - пусть и накажут по закону. Большего я не хочу; чтобы смыть с семьи позор, этого хватит.
- О, да, - замечаю я, отпивая освежающего настоя и затягивая паузу до невыносимого.
- Так ты согласен? - Кинти облегченно улыбается. - Я рада, что мы решили это без споров, Иллуми.
- Я подожду с согласием либо отрицанием до тех пор, пока не услышу всего, - отвечаю коротко.
- Мне нет нужды просить большего, если ты согласен на главное, - пожимает точеными плечами жена. - Остальное - семейные дела, которые мы успеем решить как обычно.
- Да, действительно, - с равнодушным видом отвечаю я, ставя чашку. - Поступайте как вам будет угодно, родичи... и, утолив свою месть, - тут я наконец позволяю себе усмехнуться, - помните, кто ваш Старший.
- Тот, кто обязан эту месть исполнить, - кивает Кинти. - Решение за нами обоими, а деяние в твоих руках.
- Увы, - качаю головой. Сейчас их обоих ждет сюрприз. - Никто и ничто не сможет заставить меня убить того, кто недостижим. Как это обидно, не правда ли?
- Если это ирония, - колко отвечает Кинти, - то она недоступна для моего бедного ума. Что ты имеешь в виду?
- Что сложно казнить утекшую сквозь пальцы воду. - И радость от того, что Эрик спасся, смешивается с горечью того, что я его лишился. - Предвосхищая твой праведный гнев - я не помогал ему бежать.
- Бежать?! - Лерой пытается резко приподняться, но Кинти останавливает и его движение, и возмущенный возглас мановением руки.
- Хочешь сказать, что твой драгоценный барраярский убийца спокойно скрылся? - медленно и напряженно переспрашивает бледная от гнева жена. - А ты сидишь и беспечно пьешь чай вместо того, чтобы послать охрану по его следам? Как ты это допустил?
- Увы, он выстрелил в меня из парализатора, - усмехаюсь, глядя ей в глаза. - Когда я пришел в себя, то потребовал у Дерреса разыскать его немедля.
- И это было... - в голосе Кинти лед переплавляется в замороженную сталь.
- У меня нет привычки замечать время с точностью до минуты, - демонстративно пожимаю плечами. - Около полусуток тому назад; поиск пока не дал результатов. Впрочем, ты можешь удостовериться в правдивости моих слов лично - осмотри дом, ведь он и твой тоже.
"Пока что" я добавляю одними губами.
Но Кинти слышит. А может, читает по губам.
- Если ты хочешь со мною расстаться, - заявляет она с великолепным презрением, - тебе не стоит заявлять об этом с небрежностью, словно ты просишь передать чашечку чая. Нас связывает генетический контракт, не разрываемый мановением руки по пустой прихоти.
- Я подумываю о разводе, - киваю я. Ничто не доставило бы мне большего удовольствия, чем никогда более не видеть ни ее, ни наследника, но так дела семьи, увы, не решаются.
Кинти качает головой. - Даже так? Тогда помни одно. Я не держусь за этот брак превыше богатств земных, но требую от тебя, чтобы ты даже не заговаривал о разводе, пока не будет закрыто дело, которое ты сам перед Небесными и начал. Если теперь мы признаемся Высокому суду, что барраярец бежал, ты не способен исполнить должное, а наши с тобой отношения разорваны, заплатит за это твой клан.
- Включая всех его членов, - парирую я, хотя понимаю, что сейчас Кинти права. И моего самоконтроля, к счастью, хватит на то, чтобы не устраивать себе большие неприятности из желания создать кому-то малые.
Кинти поднимает бровь. - Я надеюсь, что пройдет время и твои эмоции улягутся. А сейчас я предлагаю договориться о должном. Чего ты желаешь? Мы не враги тебе, - вздохнув, - хоть ты и не намерен этого слышать. Я уступлю тебе, если и ты сделаешь то же.
О да, она уступит. Еще вчера я был бы счастлив этому предложению, сейчас лишь думаю, как далеко мы оба зайдем в этом торге.
- Я хочу, - сообщаю единственное на сей момент актуальное желание, - чтобы наказание свелось к изгнанию за пределы Цетаганды и поражению в правах. Что ты мне скажешь на это?
