Судьба поэзии Николая Рубцова (1936–1971) способна поразить воображение. При жизни его имя было дорого лишь узкому кругу ценителей поэзии; даже в среде профессиональных литераторов реальную ценность его творчества осознавали очень немногие. Но начиная с середины семидесятых годов за предельно краткий срок поэзия Николая Рубцова обрела поистине всенародное признание. 21 сентября 1985 года в городе Тотьме был торжественно открыт монументальный памятник поэту (стоит упомянуть, что бюст на родине Есенина воздвигся лишь через пятьдесят пять лет после его смерти, между тем как ко времени события в Тотьме не прошло и пятнадцати лет со дня гибели Рубцова).
Но особенно удивителен даже не сам по себе стремительный рост славы поэта, а тот факт, что росла она как бы совершенно стихийно, по сути дела без участия средств массовой информации — словно движимая не зависящей от людей природной силой.
Именно благодаря этому слава Николая Рубцова и поныне сохраняет столь редкостный характер задушевности и целомудрия: она не блистает, не ослепляет, но поднимается над нами как живительный свет зари, проникающий в сокровенную глубь нашей духовной жизни.
И если всерьез разобраться в существе дела, рост славы Николая Рубцова обусловлен прежде всего духовным ростом миллионов читателей — то есть в конечном счете целого народа.
Поэзия Николая Рубцова, законного наследника классических традиций и вместе с тем нашего современника, предстает как доступный всем и каждому путь к отечественной поэзии в ее полном объеме.
Истинным наследником великой поэтической культуры стать невероятно трудно. Для этого совершенно недостаточно «изучить» наследие — пусть даже самым серьезным и тщательным образом. Ведь речь идет не о том, чтобы просто «усвоить» наследие, а о том, чтобы продолжить его. А это невозможно осуществить в рамках собственно «литературной» деятельности; необходимо освоить, завоевать, выстрадать великое наследие самой своей жизнью в ее целостном содержании.
В зените своего пути Николай Рубцов сказал, вернее, сотворил как нечто неопровержимое общеизвестные ныне строки:
И это было одним из неотъемлемых условий его поэтического подвига.
Николай Михайлович Рубцов родился 3 января 1936 года в селе Емецк Архангельской области, расположенном на живописном берегу главной реки этого края Северной Двины.
Он был четвертым ребенком (позже родились еще двое) в семье, приехавшей в Емецк в 1935 году из Вологды. В 1941 году, накануне великой войны, семья вернулась в Вологду.[174] Тяготы того времени сократили жизнь матери поэта Александры Михайловны; она скончалась в Вологде 26 июня 1942 года.
В ребяческом возрасте Рубцов написал (возможно, это было его первое стихотворение):
Семилетний Коля после смерти матери стал детдомовцем, ибо его отец, занятый на «разъездной» работе, не мог заботиться о детях. 20 октября 1943 года мальчик оказался в детдоме села Никольского недалеко от вологодского города Тотьма, — села, которое поэт признал впоследствии своей «малой родиной».
Жизнь здесь была и в военные, и в послевоенные годы очень и очень нелегкой. Достаточно сказать, что первые годы после прибытия в Никольское Коля Рубцов и другие дети должны были спать в кроватях по двое. Зимой, прежде чем учить детей писать, преподавателям приходилось растирать их замерзшие пальцы; писали на старых газетах и книгах; карандаши разрезали на части — их не хватало на всех. Однокашница Николая Рубцова вспоминает, что только за праздничным столом в дни рождения детей «угощали конфетами, горошинками драже. Как на чудо смотрели мы на эти цветные шарики».
Впоследствии поэт так вспоминает об этом времени:
Николай Рубцов и после войны остался сиротой, так как отец его, обзаведясь новой семьей, не вспоминал о сыне от первого брака…
