К сожалению, за исключением Петра Великого, никто из правителей страны за все время ее существования не понимал до конца роль и значение морской мощи в комплексе всех вооруженных сил государства. Потому Россия никогда не имела продуманной морской доктрины, всесторонне взвешенных кораблестроительных программ, рациональной системы базирования и прочих компонентов правильной организации ВМФ. Отсюда и результаты. Никакого критического анализа ошибок никто не стал проводить и после окончания Второй мировой войны. Вместо этого была предпринята очередная дорогостоящая авантюра по строительству атомного океанского монстра, которая завершилась вполне прогнозируемым крахом в 90-х годах прошлого века. Одновременно новый холостой круг сделала и историография. Отечественные историки сорок лет — до самой горбачевской «перестройки» всеми силами пытались скрыть неудачи советского ВМФ, намеренно увеличивая потери немцев и преуменьшая собственные. Однако история — не роман. Поэтому при первых же признаках реальной либерализации коммунистического режима правда начала «выплывать на поверхность». Но вскоре в этот нормальный процесс опять вмешалась идеология — уже постсоветская, у которой потребность в мифе оказалась ничуть не меньшей. И, наверное, здесь ничего не поделаешь. Как ни крути — национальный характер вещь очень серьезная.
22 июня 1941 года — наверное, самая страшная и трагическая дата в отечественной истории. В этот день в России простые люди скорбят и вспоминают павших. А высокие государственные чины обязательно говорят правильные и торжественные речи, которые также традиционно завершаются уже ставшей ритуальной фразой «никто не забыт и ничто не забыто». Скорее всего, большинство ораторов произносят ее просто по привычке, сложившейся еще в советские времена, и не задумываются над сутью изрекаемого. Поскольку на самом деле не только точного числа, а даже хотя бы приблизительного количества тех, кто полег на фронтах Великой Отечественной, мы до сих пор не знаем.
Прошло уже более полувека со дня окончания Второй мировой войны, но ее история в нашем государстве за эти десятилетия так и не превратилась в предмет объективного исследования со стороны официальной историографии. Ручеек правдивых публикаций, пробившийся было в конце 80-х — начале 90-х годов, быстро иссяк, а большинство обнародованных тогда цифр и фактов, утонув в потоке прочей сенсационной информации, захлестнувшей в те годы страну, моментально забылись.
Ныне власть имущие вместо того, чтобы способствовать более полному открытию архивов, предпочитают, к сожалению, рассуждать только о самом факте Победы. Играя на патриотических струнах общества, политики, таким образом, завоевывают популярность. В результате в сознании большинства россиян по-прежнему живут с детства вдолбленные школьными учебниками мифы, которые создавались преимущественно в годы войны для того, чтобы утаить от общества, какими приемами и методами воевали полководцы Красной Армии и какие потери по сравнению с противником при этом несли советские вооруженные силы.
Выдавать желаемое за действительное руководство СССР начало буквально с первых дней войны. Так, например, германская армия вторжения на 22 июня 1941 года насчитывала 3865 танков и штурмовых орудий и 3562 боевых самолета[281]. У Советского Союза имелось в наличии в составе приграничных округов 15 687 танков и 10 743 самолета[282]. Тем не менее, в сражениях дебютной фазы войны сталинские военачальники оказались повсеместно не просто разбитыми, а наголову разгромленными[283]. Сообщение же Советского Информбюро об итогах первой недели боев гласило: «Отрезанные нашими войсками от своих баз и пехоты, находясь под непрерывным огнем нашей авиации, мотомехчасти противника оказались в исключительно тяжелом положении. За семь дней боев они потеряли 2500 танков и около 1500 самолетов, более 30 000 пленными. Наступательный дух немецкой армии подорван…». Комментарии, как говорится, излишни. Можно только заметить, что за год войны — к 30 июня 1942 года — Красной Армии удалось взять в плен всего 17 285 солдат и офицеров противника[284]. За то же время в нацистском плену оказалось, как известно, несколько миллионов советских военнослужащих.
