Я не знал в точности, где находится база пограничников, и решил идти на запад, где видел довольно высокую сопку. С ее вершины можно было хорошо обозреть окрестности, но для этого надо пройти за ночь километров двадцать. Ночь еще не наступила — стояли густые сумерки, которые были очень кстати. Несмотря на усталость после переправы, я решил идти немедленно.
Мой путь шел по болотистому лесу. Вскоре я натолкнулся на водную преграду. Решив, что это один из заливов озера, я пошел на юг вдоль воды и добрался до двух сливавшихся ручьев. Вырезав палку из тальника, я ощупал дно первого ручья. Не топко, и глубина меньше метра. Перейдя его вброд, я подошел к другому ручью. Он оказался еще мельче, однако, стоило мне ступить в воду, дно начало засасывать мои ноги. Каким-то чудом я ухватился за куст, свисавший с другого берега, и стал медленно подтягиваться. Только бы куст не оборвался! Но он выдержал, и мне удалось с трудом вытянуть вначале одну, а потом вторую ногу. Я вылез на берег, тяжело дыша, и решил впредь быть осторожнее.
Затем почва стала суше, а лес поредел. Чтобы компенсировать мое отклонение на юг, я направился на северо-запад. Небо уже начинало светлеть. Выйдя к порожистой реке, я огляделся по сторонам и вошел в воду. Течение меж камней было очень сильное, и вода в двух местах доходила мне до пояса. После того как мне удалось перейти реку, я попал на обширную вырубку, а вдоль реки был лес. Я вернулся и направился лесом вверх по реке, тем более что она шла в нужном направлении. Вырубка просматривалась между деревьев. Внезапно я натолкнулся на наезженную грунтовую дорогу. Взглянув влево вдоль дороги, я увидел какие-то строения. Послышался собачий лай. Видимо, это и была та самая пограничная база. Меня как ветром сдуло с этой дороги, и я понесся назад по лесу, огибая вырубку. Начался пологий подъем, но я почувствовал второе дыхание, и ничто уже не тяготило меня. Наоборот, я вошел в ритм, и мне казалось, что я могу так бежать сколько угодно.
Было уже совсем светло, когда я добежал до вершины сопки. Отсюда открывался вид во все стороны. Всходило солнце. В той стороне, откуда я пришел, на расстоянии километров шести были видны дома и дорога. Оказывается, я шел параллельно этой дороге. Поодаль виднелось озеро, простиравшееся до горизонта.
Сил у меня оставалось немного, но я решил продолжить путь, чтобы уйти от этого опасного места как можно дальше. Осмотревшись, я выбрал высокую сопку вдали в качестве ориентира.
Теперь я шел быстро, как заведенный; переходил ручьи, поднимался на невысокие возвышенности, не думая о времени. То и дело начинался дождь, но я его не замечал. Грунт по большей части был твердый. Изредка попадались белые грибы, которые я складывал в рюкзак. Других грибов я не брал. Иногда я видел ту высокую сопку, которую выбрал как ориентир. Однажды пересек разбитую лесовозную дорогу.
Но постепенно всякие следы человеческой деятельности исчезали. Рельеф местности становился более холмистым. Выглянуло солнце, и лес сразу же заиграл красками. Я вышел на возвышенность. Справа текла болотистая речка, а слева в нее впадала другая. Впереди, в километре с гаком, была видна еще одна широкая река. И хотя солнце стояло еще довольно высоко, я решил остановиться у слияния двух речек, где был хороший лес и сухой берег. И как только я остановился, то сразу же понял, что силы мои иссякли. При всем желании дальше идти я бы не смог!
Не садясь, я сразу начал собирать дрова. Если бы сел, уже точно бы не встал! Минут через двадцать бивак был готов. Костер горит, дров заготовлено достаточно, подготовлено ложе из толстого слоя лапника под раскидистой елью. Я наконец присел и решил сделать чаю, покурить, а потом уж готовить еду… и отрубился!
Проснулся я от голода среди ночи. Костер погас, и было холодно. Я заново разжег его, сходил к речке за водой, накрошил грибов, полпачки сухого горохового супа и немножко риса. Мясных консервов у меня больше не осталось. Получился полный котелок вкусного варева. Я съел всё, что приготовил, повалился на свое ложе и тотчас опять заснул.
Когда я проснулся, солнце уже взошло. По небу плыли редкие белые облака, а низину покрывал туман. Костер едва теплился, но мне удалось раздуть его, а после того, как я навалил на угли сухих сучьев, он заполыхал вовсю. Мое тело было сковано холодом и последствиями вчерашнего бега, но пятнадцатиминутная зарядка оживила меня. Я сварил рисовую кашу с остатками грибов и, заправившись, почувствовал, что могу идти дальше. Такой прыти, как вчера, конечно, уже не было, поэтому я пошел не спеша, постепенно втягиваясь в ходьбу.
