Я вышел к небольшой речке и пошел вдоль нее; очень быстро оказалось, что она впадает в большую и, судя по всему, довольно глубокую реку, которая вскоре расширилась метров до семидесяти. Я решил пройти вверх по течению, чтобы найти брод, хоть это и уводило меня на север от нужного курса. Время от времени ощупывая дно длинной палкой, я наконец нашел подходящее место для переправы. Топи у берега не было, и глубина вроде приемлемая. Я разделся догола, чем сразу воспользовались комары и мошкара, надел ботинки на босу ногу, уложил одежду и ружье в рюкзак и сполз по травянистому берегу в холодную воду. Хотя у противоположного берега вода доходила почти до шеи, мне удалось перейти реку, даже не замочив рюкзак: я сумел зацепить его за лежавшую на берегу корягу и выбрался на берег. Опять пришлось скакать и отжиматься, чтобы разогреться.
Пока я занимался гимнастикой, туман немного рассеялся. То там, то здесь из воды выскакивали большие рыбы. Мне пришла в голову мысль порыбачить.
Ловить рыбу я научился еще в раннем детстве. Особенно запомнилась рыбалка с одним из моих старших братьев, Мишей. Мне тогда было лет пять, а ему — восемнадцать. Он тогда оканчивал сельскохозяйственный техникум и как-то раз приехал к нам в деревню на каникулы помочь с посадками в огороде.
Миша разбудил меня и моего брата Ивана, который был старше меня на два года, еще до восхода солнца. Отца и матери уже не было в избе. На столе стоял горшок с варенцом. Мы съели по кружке, закусывая хлебом, и пошли на реку.
Мать доила корову, а отец мерил участки огорода саженью и размечал их колышками для посадок.
Солнце уже осветило горы, но из-за леса еще не показалось. Мы спустились по крутому обрыву к тому месту на реке, где был глубокий омут. Миша сказал, что разговаривать нужно шепотом, и начал разматывать лески. Мое удилище было самым коротким, но всё же тяжеловатым для меня. Миша, чтобы поддержать меня, сказал, что зато мои руки станут сильнее, и показал, как наживлять червяка. У него это получалось ловко, а нам с Иваном приходилось долго пыхтеть, пока червяк оказывался на крючке. К тому времени он становился уж очень вялым.
Миша указал наши места и, отойдя от нас, забросил крючок в воду плавным взмахом удилища. Поплавок, едва коснувшись воды, стремительно пошел под воду. Миша дернул вверх удилище, и оно изогнулось дугой. Он стал плавно поднимать его, поводя из стороны в сторону. Видно было, что на крючке большая рыба. В это время нырнул в воду поплавок Ивана, но он смотрел на Мишину удочку и не увидел этого. Я зашептал ему: «Тащи!», — но поплавок уже выскочил снова на поверхность. То же самое случилось и с моим поплавком. А Миша уже вытащил на берег здорового окуня и накрыл его руками. Он снял рыбу с крючка и положил в ведро с водой. Потом подошел к нам.
— Ну что, прозевали? Не смотрите на меня! Смотрите на свои поплавки, иначе вы ничего не поймаете, а только скормите рыбе всех червей.
Мы вытащили свои голые крючки, и мне стало стыдно. Ладно Иван — он ловил рыбу только пару раз! Но мне-то уже не раз объясняли, что надо быть внимательным. Я наживил нового червяка и отошел еще немного в сторону моста, чтобы не было соблазна подсматривать за другими удочками. Здесь омут только начинался и еще было течение. Из-за короткого удилища я не мог забросить крючок достаточно далеко, и поплавок быстро подносило к берегу течением. Но после трех или четырех забросов поплавок наконец пошел под воду, и я подсек рыбу. Почувствовав ее тяжесть, я потянул удочку и из последних сил вытащил на берег хорошего чебака. Так у нас в Сибири называют плотву. Он высоко подскакивал в траве, но мне удалось накрыть его фуражкой. Я с трудом снял чебака с крючка и отнес в ведро. Миша показал мне большой палец. Теперь я был полностью захвачен рыбалкой, и мне удалось поймать еще двух или трех чебаков и штук пять довольно больших пескарей. Иван тоже что-то поймал. Миша то и дело вытаскивал крупных чебаков, окуней и ершей. В ведре было уже много рыбы, но и клев уже заканчивался…
Вывернув лежавшее неподалеку трухлявое бревно, я раздобыл с десяток крупных червяков, вырезал удилище, и через десять минут всё было готово к рыбалке.
Только забросил удочку, как поплавок ушел под воду. То оказался здоровенный окунь. Потом попалось несколько крупных чебаков. Затем еще один приличный окунь. Вот и хватит на уху. Было очень жаль бросать такой клев, но тащить лишний вес не хотелось. Да и мошкара сильно донимала! После чистки и разделки мой котелок оказался полон рыбы.
Я пошел вдоль реки, но путь мне преградил впадающий в нее широкий ручей. Свернул направо и вскоре наткнулся на галечную отмель. Такая же отмель была на другом берегу. Это был хороший брод.
Присмотревшись, я увидел на другом берегу остатки каких-то бревен, а на моей стороне к ручью шла старая, заросшая дорога. На мягком травянистом берегу были видны только следы лосей и никаких следов человека. На отмели и на берегу в два ряда торчало то, что осталось от свай. Видно, когда-то здесь был деревянный мост.
