— И Фрейду тоже. Вся культура основана на вере. Ведь если мы не будем верить тем, кто работал за нас и для нас, если сами не будем работать, а все только, как вы, — струйкою по забору, — что попало: всякую мразь, всякую болезнь будем выплескивать на голову другим, да еще и держаться за эту болезнь, да еще думать что вот эта болезнь и есть талант, — что же получится? Неужто великие (и Фрейд в том числе) все были такими эгоистами, как вы? Неужели вы думаете, что человеческое общество было бы возможно, если бы никто никому не доверял? Неужели вы думаете, что кто-нибудь мог бы что-нибудь создать, не доверяя хотя бы себе? А ведь вы себе не доверяете (это верно), вы доверяете только своей болезни, которая доставляет вам столько удовольствий. (И притом цинично заявляете, что вы струйкою по забору, а я читай). Вы боитесь лишиться этих удовольствий и потому отвергаете всякую помощь. Напрасно — я мог бы извлечь из вас вашу самонадеянность, так что у вас уже не было бы мочи писать всякую чушь, но зато — из вас бы получился нормальный здоровый человек.
— Карахо! — вскричал взбешенный, как истый испанец, Марлинский, — карахо! — и выскочил вон. Вообще–то он был полиглот: он знал, как будет это слово — penis — на тридцати пяти языках мира.
Олег посмотрел ему вслед, пожал плечами, сказал:
— По-своему он прав. Фрейд о таких говорит, что им нужен не психоанализ, нужна палка.
***
Мне понравилось то, как Олег обошелся с Марлинским — не рассусоливал, не миндальничал, но после того, как тот завел свою гиперборейскую шарманку со струйкою на забор, сразу несколькими резкими ударами вставил его на место. Понятно — у Олега ведь нет воспоминаний, связанных с этим ублюдищем.
Но не с проста же я встретился с ним, с Олегом, не из–за одной только продажи этого несчастного патента. Вспомните: еще в ту ночь, когда я ездил в такси с мертвецами (теперь уж точно мертвецами), Сверчком и неизвестной дамой, — еще тогда, повстречавши на мосту человека в белом плаще, я уже был уверен, что встречу и его — этого Олега. Теперь я спросил:
— А у вас, случаем, нет знакомого по имени Олег?
— Чего это вы вдруг? Есть. Он немного похож на вас.
— Да?
— Угу. И вот кстати: он недавно мне рассказал забавную историю, — глядя мне прямо в глаза, говорил Олег (мне был неприятен его взгляд). — Очень люблю такие истории. Как–то ночью на Самотеке мой приятель стрельнул сигарету у одного человека (знаете, как встреча ночью романтически выглядит?), — стрельнул и они разошлись в разные стороны. Но не успел еще он (вот этот мой друг) докурить сигарету, как подъезжает такси, выходит вот тот самый человек, кивает ему и исчезает. Причем, такси появилось со стороны, противоположной той, куда ушел тот человек! Я думаю, здесь что–то со временем.
— Но он ведь мог объехать и не по кольцу.
— За пять минут? — оставьте! Вы же отлично знаете, что это не так. Со временем такие штуки иногда творятся… Вот кстати, у меня и сегодня случай был: разговариваю я по телефону, все нормально и вдруг слышу, мой собеседник заговорил быстро–быстро и так, как будто проигрыватель переключили с 33 на 78. Я его спрашиваю: «ты что?» А он мне отвечает (Олег изобразил ускоренную речь): «нет это ты что?» Оказывается, и он слышал меня так же. Как будто наш разговор записали на одной скорости, а пустили на другой. И как тут шло время? Вот ответьте мне.
Я пожал плечами.
— И я тоже не знаю.
— Но как вы тот случай с сигаретой–то объясняете? — спросил я. (Читатель, мне хотелось подтверждения сомнительной моей теории о Садовом кольце как кольце Мебиуса).
— Не знаю, — ответил он. — Правда, потом я даже ходил туда специально, прикидывал, можно ли объехать? — вот, как вы говорите… Но, как ни интересует меня это! — увы… такие вещи сами в руки не даются. Случилась и у меня, впрочем, тоже одна романтическая встреча, но это к делу не относится…
— Но это же самое интересное, — сказал я, доливая коньяк. Он улыбнулся:
— Ничего особенного — просто гулял по тем местам, вечером. И вот у Кукольного театра вдруг останавливается такси. В нем женщина — красивая! — странная такая: в широкополой шляпе… Выглянула и смотрит на меня в упор. Даже неудобно стало. Я отвернулся, посмотрел на часы (как раз часы играли), потом опять на нее — она все смотрит. А потом уехала… Наверное кого–то ждала, с кем–то спутала…
— Уж наверно!
Конечно, читатель, — ни с кем его не спутали, а просто Сверчок и неизвестная дама искали меня, что–то может быть даже хотели сообщить. Я спросил:
— А когда это было?
— Когда? — как раз когда мы с вами познакомились у Марины.
Значит накануне игры и катастрофы.
— А вот что скажите мне еще, — продолжал я (хотелось, чтоб Олег догадался, что речь идет обо мне), — этот ваш приятель (ваш тезка), он что говорит: был ли похож тот, у кого он стрелял сигарету на него самого?
— Вы проницательны — был. Он его потом еще раз видел и уже специально подошел, попросил закурить, но тот был отчего–то взволнован и не узнал его. Вы ведь ведете к тому, что это двойник?
— Я? — Нет, читатель!
— Самое простое предположение.
— Какой двойник?
