Ной захлопнул дверь машины, водитель такси развернул свой черный «Фольксваген Гольф» и поехал в сторону центра. Я вынула ключ из сумочки и повернулась к Ною. Меня тут же бросило в жар. Я чувствовала себя как девочка-подросток. По крайней мере, не так, как, наверное, надо чувствовать себя в двадцать.
Я приложила палец к губам и жестом пригласила Ноя следовать за мной.
Он усмехнулся.
– Уже почти четыре. Фрау Гарсия наверняка уже проснулась и готовит завтрак.
– Тогда тем более надо быть потише. Иначе она снова сойдет с ума от радости, увидев тебя. А поскольку я очень люблю поесть, – я повернулась к Ною и провела рукой вдоль своего туловища, – как ты сам видишь, мне нужно поспать. Срочно.
Ной тихо рассмеялся.
– Тогда пойдем.
Я зажгла маленькую прикроватную лампу и выключила большой свет в комнате. Так намного лучше. В оранжево-желтом свете комната пансиона выглядела очень уютно – а моя кожа, надеюсь, – не такой уставшей и бледной. К счастью, душ смыл с моего лица остатки макияжа, и смотреть в зеркало было уже не так страшно. Тушь и подводка, нанесенные Фуонг, давно стерлись, вместо этого последние несколько часов я ходила по Берлину с черными кругами вокруг глаз, как панда, и никто ничего мне не сказал. Даже полицейский в участке. Но, наверное, люди в Берлине не сильно обращали на такое внимание. Теплая вода почти сделала меня человеком.
Я провела пальцами по волосам и стала заплетать их на ночь, параллельно пытаясь глубоко дышать, чтобы унять сердцебиение. Это было сложно, потому что Ной именно в этот момент откашлялся, заставив меня полностью осознать, что прямо сейчас он сидит на кровати. На моей кровати. В моей комнате. В отличие от меня, после душа ему пришлось снова надеть свою одежду. Он снял только обувь. Я дала ему зубную щетку, но мои футболки и пижама вряд ли были ему по размеру.
– Если ты передумала, можешь выгнать меня в любое время. Поняла?
Я закрепила резинкой для волос кончик косы и покачала головой.
– Нет, все в порядке. Только я буду спать у стены.
Ной удивленно посмотрел на меня.
– Любишь спать у стены?
– Ага, – я проползла мимо него на другую сторону кровати. Ной наблюдал за мной с явным весельем. – У себя в кампусе в своей комнате я даже придвинула кровать к стене после того, как упала однажды, когда мне приснился кошмар.
Улыбка исчезла с лица Ноя.
– Что тебе тогда приснилось?
– Не важно, – ответила я, и он задал еще один вопрос.
– Часто тебе снятся кошмары?
Сначала я хотела сменить тему, но взгляд Ноя был таким теплым, да и выглядел он искренне заинтересованным. Я легла на подушку, накинула на себя одеяло, как будто хотела оградиться от окружающего мира, и уставилась на тускло освещенный потолок.
– Иногда, – ответила я и удивилась, насколько монотонно и сухо прозвучал мой голос. Я впервые заговорила с кем-то об этом. Хотя кошмары теперь снились мне реже, чем в первые несколько недель, напряжение перед сном никуда не уходило. Я боялась, что они вернутся, и, что еще хуже, боялась собственных мыслей.
Ной лег рядом и повернулся в мою сторону.
– Мне тоже долго снились кошмары.
Я повернула голову. Шее стало немного некомфортно.
– Правда?
Он кивнул, и я тоже легла на бок, чтобы лучше видеть его лицо.
– После того, как я узнал, что усыновлен.
– Когда ты узнал?
– В пятнадцать.
Я нахмурилась.
– Твои родители рассказали тебе только в пятнадцать? – на мой взгляд, как-то поздновато. Неудивительно, что Ной так остро воспринял эту новость.
– Родители мне ничего не рассказывали. – Уголки его рта слегка дернулись. Улыбка вышла не вполне счастливой, но и злости в его глазах не было. Он произнес это просто, словно говорил о погоде.
– Ты сам узнал? – спросила я, когда Ной замолчал.
Он кивнул. И это простое движение так многое мне о нем рассказало. Неудивительно, что он так ненавидел тайны. Неудивительно, что он так хотел узнать правду об Элиасе.
– А брат с сестрой знали об этом? Элиас, прежде всего. На сколько он тебя старше?
Ной покачал головой.
– Нет, они тоже ничего не знали. Кира была еще маленькая, а Элиас всего на год старше меня. Думаю, родители хотели сказать мне. Я уже не виню их так сильно, как раньше. Вероятно, они упустили момент, когда это можно было сделать без особых последствий. А потом со временем становилось все труднее и труднее.
В горле стоял ком. Мне все это казалось таким знакомым.
– Как ты узнал?
– Это произошло незадолго до какой-то школьной поездки, – ответил Ной. – Я был одним из самых младших в классе. Большинству уже исполнилось шестнадцать, и у них появились удостоверения личности. И я тоже очень хотел его иметь. Мои родители были категорически против, и я не понимал почему. Я решил все оформить самостоятельно и стал искать необходимые документы.
– О… и нашел свидетельство о рождении?
Ной кивнул, его щетина царапнула подушку.
– Ага.
– Вот дерьмо, – сказала я тихо. – Должно быть, это было тяжело.
