Она думала о Древних. Олениха говорила, что это тайна, что об этом никто ничего не знает. У них было две ноги – значит, это были люди. Эстрелла не любила людей. Но если они жили так давно – может быть, они могли видеть маленькую лошадку из ее видений? Наверное, нет. Лошадка была из совсем древних времен. Но эти люди жили здесь очень давно… до испанцев и до людей Чицен. Были ли Древние настоящими людьми? И осталось ли что-то, чему можно у них поучиться, узнать больше о них и том времени, когда они жили? Она хотела бы это знать, даже если не сразу сможет понять то, что узнает…
Лошади подошли поближе и тоже смотрели на рисунки.
– Смотрите! Двуногие! – сказал Эсперо.
– Те, Кто Был Раньше… – робко прошептала Эстрелла.
Она не знала, какими они были, но чувствовала, что древние очень отличались и от испанцев, и от людей Чицен. Они были во-первых, старше. И более… дикие. Они жили так давно, что могли видеть маленькую лошадку… наверное.
Эстрелла пошла вдоль каменной стены, рассматривая рисунки. И наконец нашла ее – маленькую лошадку, скачущую куда-то по каменной стене! Время и ветер избороздили поверхность камня, и казалось, что лошадка скачет по суровой, иссеченной трещинами и расселинами равнине, на которой растут сладкие неведомые травы. Значит – они на верном пути! Изображение на камне было в точности таким, каким оно являлось Эстрелле во снах, каким передала его ей в свою последнюю минуту Перлина.
Лошади прошли вдоль всей каменной гряды, и Эстрелла нашла еще три изображения маленькой лошадки. Каждый раз она чувствовала новый прилив сил и крепнущую связь с мамой. Лошадка на камне стала ориентиром, таким же, как Северная Звезда в рукояти Звездного Ковша. До сих пор на поиски неведомых и далеких пастбищ со сладкой травой их вел инстинкт, простое желание начать новую жизнь на новой земле. Теперь поиск этих земель становился более осмысленным. Эстрелла знала: до конца пути еще далеко, но теперь он уже виден на горизонте. Теперь ее табун не просто ищет вольные пастбища – он возрождает историю собственного рода, возвращается к истокам, и отныне каждый из них ощущает свою связь с Первыми Лошадьми – Лошадьми Рассвета Мира.
День был теплым и солнечным. Эсперо утверждал, что сейчас стоит поздняя весна, а прошедшая метель была последним яростным ударом уходящей зимы. Лошади понимали, что зашли уже далеко на север. Эсперо предполагал, что они проскакали не менее трех лиг[18] от побережья, на которое выбрались после того, как их сбросили с корабля.
Тень койота скользнула по камню. Лошади видели койотов уже несколько раз тех пор, как вышли на эту пустынную равнину. Эстрелла немного нервничала из-за койотов. Шерсть у них была желтовато-серая, а зубы – очень острые и слишком большие для таких маленьких голов. Койоты были значительно меньше горных кошек, но почему-то пугали лошадей больше. Возможно, потому, что умели подкрадываться незаметно и не брезговали падалью. Эстрелла с товарищами подозревали, что койоты все время следят за ними, ожидая, что какая-нибудь лошадь постарше, ослабев, отобьется от табуна, или кобыла отстанет, чтобы жеребиться в одиночестве… Тогда койоты растерзают упавшую лошадь или украдут новорожденного жеребенка. Они умели пробираться в самые узкие щели между камнями, а по ночам скользить неслышной тенью совсем близко от лошадей, пугая их и превращаясь в ночной кошмар.
Эсперо рассказывал Эстрелле, что в Старом Свете койотов называли «лисьи собаки» – потому что они были хитры, слово лисы, но сражались, словно бешеные псы. В отличие от горных кошек, они умело прятались в расщелинах скал и между камней, умели выжидать. А затем зыбкие силуэты внезапно появлялись вокруг жертвы.
Табун старался не обращать внимания на койотов, когда это было возможно. Однако каждая из лошадей невольно задумывалась, сколько же их скрывается среди валунов песчаника, мимо которых пролегал их путь. Возможно, там пряталась целая стая – а стая была уже смертельно опасна.
Снег растаял так же быстро, как и выпал, день становился все жарче. Лошади шли неспешным шагом, стараясь держаться в тени скал. Вода в здешних крах была редкостью, и никто не хотел тратить лишние силы и испытывать жажду.
Краем глаза они следили за койотами. Селесто заметил одного на гребне скалы: хвост койота был дерзко задран вверх и реял на веру, словно флаг. Койот внимательно следил за табуном. Эстрелла заметила, что шерсть на носу у койота темнее, чем обычно, и не сразу поняла, что это кровь. Холодок пробежал по хребту.
