Осмотрев рюкзак, я увидел, что его открывали: узел шнура был завязан иначе. Мелькнула мысль: «Надо скорей уходить!..» Но в этот момент дверь открылась, и в комнату вошли три человека. Один из них был оперотрядчик – я узнал его: пятикурсник с географического факультета. Других я никогда не видел, но они были явно не студенты. Высокий блондин крепкого телосложения в сером твидовом пиджаке с обшитыми серой кожей локтями – явно не советского производства, – видимо, был за старшего. Я сразу всё понял и с тоской подумал: «Ну вот и отбегался!»
– Ты куда собрался? – спросил оперотрядчик.
– В Тюмень на работу. А тебе что за дело?
– Давай рюкзак! Что у тебя там?
– Если нужно, я и сам открою. У меня в нем всё по порядку сложено, и уложить надо по порядку.
Я начал развязывать рюкзак. Показался ствол ружья.
– Давайте начнем с документов! – сказал блондин.
Делать было нечего! Я выложил из большого кармана рюкзака документы, завернутые в пластиковый пакет, зубную щетку, пасту и коробку с леской.
Оперотрядчик последовательно передавал всё это блондину.
«Всё равно они уже знают о долларах», – подумал я и, вынув пакетик с купюрами последним, показал, что карман пустой.
– На ружье разрешение есть? – спросил второй незнакомец.
– Есть. Оно в охотничьем билете зарегистрировано.
Блондин внимательно проверил все документы, включая копию справки о получении подъемных, и дошел до пакетика с долларами.
– Это что?
– Американские доллары.
– Это и так видно, что доллары. Откуда они у вас? – Он, в отличие от оперотрядчика, обращался ко мне на «вы».
– Получил от шведских студентов за помощь в освоении русского языка.
– Пойдемте к нам, оформим всё письменно, – сказал блондин. – Возьмите с собой рюкзак.
Я завязал рюкзак и надел его. Документы и доллары остались у блондина. Он разложил их по карманам пиджака. Все вышли из комнаты, и я запер дверь.
– Дай ключ! – протянул руку оперотрядчик.
– С чего бы это? Там мои вещи. И мне нужно сдать ключ, иначе я не получу справку о сдаче комнаты.
Оперотрядчик махнул рукой, и я положил ключ в карман. Блондин не проявил к ключу никакого интереса.
Мы спустились вниз в зону «В» и съехали на лифте в подвальный этаж, где были расположены комнаты КГБ. Никаких табличек, кроме номеров, на дверях не было; коридор и комнаты выглядели так же, как в общежитии, но все студенты знали, что именно располагалось на этом этаже.
Блондин выбрал ключ из связки и отпер одну из дверей. Это оказался блок с двумя комнатами. Когда мы вошли в левую комнату, блондин приказал второму незнакомцу проверить мои карманы. В карманах штанов ничего не оказалось, кроме мелочи, сигарет и простенькой зажигалки, которую мне подарили шведы. В кармане клетчатой рубахи была записная книжка. Ее изъяли. На ремень внимания, слава богу, не обратили.
После этого блондин приказал мне сесть на диван, попросил оперотрядчика удалиться и начал задавать вопросы. Он подробно расспрашивал обо мне, о моей семье, об экспедициях, о моих связях с иностранцами. О том, как именно и сколько долларов я получил от шведов. Я ответил, что получил пять долларов за двухчасовой разговорный урок и экскурсию в музей геологического факультета. Оказалось, что он знает о нашей последней вечеринке со шведскими студентами.
Пользуясь найденной записной книжкой, блондин прошелся по всем моим знакомым. Я старался отвечать как можно спокойнее и объяснил, что все мои друзья разъехались и здесь никого нет, кроме Заура Квижинадзе да Виктора Трахтенберга, с которыми я в последние дни не виделся. Я всё ждал вопросов про Вилли, но блондин почему-то не упомянул его.
Второй незнакомец всё время что-то записывал. Несколько раз он на короткое время отводил меня в другую комнату блока. Видимо, блондин при этом куда-то звонил.
Так прошло часа три. Составили протокол об изъятии долларов и паспорта. Я уже был готов к тому, что меня сейчас арестуют и куда-то повезут. Но, к моему удивлению, блондин, сложив в одну папку протоколы, мой паспорт и доллары, зевнул, поднялся и сказал:
– Утром разговор с вами продолжится. А сейчас идите спать. Паспорт и доллары останутся у меня.
– А рюкзак? У меня там еда.
– Возьмите с собой.
Он передал мне все остальные документы.
– А записная книжка?
– Она нам еще пригодится.
– А когда завтра-то? – спросил я нарочито мрачно, стараясь скрыть охватившую меня радость.
– Приходите часов в десять.
– Мне завтра нужно сдавать комнату.
– Завтра мы с этим разберемся.
На этом разговор закончился. Было пять часов утра. Я вышел из блока и не спеша поплелся в сторону лестницы. Так же медленно я поднялся на нулевой этаж, после чего тотчас же со всех ног бросился во двор зоны «В» – к выходу из университета.
Выскочив из проходной, я быстро зашагал к зданию биологического факультета, потом повернул и пошел вдоль парка в сторону Мичуринского проспекта. Было еще темно. Пару раз навстречу попались гуляющие пары.
