– Я слышал про эту историю. Это было года три назад…
Поезд приближался к Волхову. Мы закончили наш обед, и Нина пошла провожать и встречать пассажиров. Задернув на всякий случай занавеску, я помыл в раковине ложки, тарелки, забрался в багажник и стал думать о ней: «Какая классная девка! В такую и влюбиться можно!.. Но эти мысли нужно выкинуть из головы. Нашел время! И даже нечего морочить себе голову! Хватит с меня одной „несчастной любви“!». И я вспомнил события двухлетней давности.
Тогда я возвращался с практики самым последним из факультета. В деканате из сводок руководства экспедиции знали, что задержался я не по своему желанию – нужно было доделать работу. Б'oльшая часть экспедиции уже возвратилась в университет, а наш отряд всё еще заканчивал свой участок.
Там, в Якутии, вдали от всяких признаков человеческого жилья, наступившая зима казалась очень суровой, а тайга – беспредельной. Тишина подавляла все мысли о жизненных проблемах, но не тоску по московской жизни, по друзьям.
В Москве температура была около нуля. По дороге из аэропорта Внуково город казался совсем непохожим на тот, к которому я привык. Впрочем, так было каждый раз, после возвращения из экспедиций после трудного лета.
Через полчаса увижусь со своими друзьями! Последний месяц я не писал им, каждый раз надеясь, что уже через неделю приеду. Но ежедневные метели, заполнившие тайгу, заносили палатки сухим, колючим снегом, и мы всё ждали, ждали, когда же, наконец, выдастся погода, чтобы закончить последний участок работ.
Теперь же наступившее спокойствие от завершения пути домой и ожидание предстоящей встречи создавали хорошее настроение.
На главном входе университета вахтерша вначале подозрительно осмотрела мою потрепанную одежду, разбитые сапоги, клокастую рыжую бороду, но затем узнала, и ее лицо сразу подобрело. От этого стало еще приятнее.
– Откуда ты такой?
– Из экспедиции.
– Из Сибири?
– Да.
– Ну иди, отдыхай!
Вестибюль, как всегда, был заполнен снующими студентами. Я остановился на верхней ступеньке лестницы, ведущей в актовый зал, и среди непрерывного потока людей внизу разглядел несколько знакомых лиц. Наконец-то дома!
У лифта меня сразу окружили несколько парней с нашего курса. Поговорили об экспедиции. Ребята рассказали о слухах, будто я погиб, – но потом выяснилось, что погиб не я, а парень из другой экспедиции.
Поднялись на десятый этаж. Оказалось, что Заур живет в блоке 1005 в правой комнате, а мы с Борисом – в блоке 1016[3].
Едва я приоткрыл дверь Заурова блока, как понял, что у него в комнате полно народу. Слышались голоса и бренчание гитары. Я зашел в душевую, попил холодной воды из-под крана и посмотрел на себя в зеркало – вид просто дикий!
Женских вещей в душевой не было видно.
«Заур ведет скромный образ жизни? С чего бы это?»
Я открыл дверь правой комнаты. В дыму пестрела какая-то женская публика. Потом увидел Бориса и Натана. Заур сидел спиной к двери.
– Кто-нибудь даст мне сигарету? – спросил я будничным тоном, будто только что ненадолго отлучился из комнаты.
– Сэр приехал! – заорал Заур, вскочив со стула, и обнял меня. Натан тоже подскочил и, бурно выражая свою радость, изо всех сил двинул меня кулаком по спине:
– Живой! Когда мы вернулись, то уже выпили за упокой твоей души. Кто-то принес новость, что ты погиб.
– Я уже слышал об этом!
Даже флегматичный Борис выказал заметное оживление, потерев руки.
Из четырех присутствующих девушек я знал только Таню, студентку филологического факультета, – мою постоянную партнершу по рок-н-роллу. Две девушки были незнакомые, но красивые, причем одна – очень красивая! Она мне сразу понравилась. Третья – довольно пухленькая, но приятная.
– Ира Кулик, – представилась первой высокая брюнетка. Она была на голову выше меня.
– Ира Смольская, – сказала самая красивая. – Мы много слышали о вас.
– Галя, – сказала пухленькая и улыбнулась так радостно, что сразу похорошела.
– Владимир. Прошу любить! – ответил я им всем вместе.
– Чаю, сэр? – предложил Заур.
– Можно и чего-нибудь покрепче. Открой-ка рюкзак!
Заур достал из рюкзака водку и кусок копченой оленины. Потом принюхался:
– Чем это воняет из твоего рюкзака?
– А, это шкура дикого оленя, которого я убил. Я засолил ее, а теперь буду обрабатывать.
– Это где же ты собираешься ее обрабатывать? – забеспокоился Борис. – Не в нашем ли блоке?
– Да ладно, не переживай, вонять она будет только дня три, потом я ее отскребу, и запах исчезнет, а шкура будет мягкой.
– Ну-ну! Посмотрим, – недоверчиво протянул Борис.
Пока Заур готовил стаканы и закуску, Борис рассказывал про экспедицию на тральщиках из Советской Гавани, где они с Зауром занимались гидроакустикой.
– Когда вы вернулись?
– Месяц назад. Я слышал, что ваша экспедиция открыла месторождение золота.
– Да нет, мы только профилирование закончили. Результатов пока еще никаких. А те, кто говорит, будто открыли месторождение, просто выследили известного в Якутии золотоискателя дядю Гришу и нашли золото по его стопам.
Я разлил водку по стаканам.
– Что ж, красавицы, выпьем, и я вас покину, потому как дядя устал…
