В этот момент из-за спины бугаев показался щеголевато одетый мужчина лет тридцати с небольшим. На нем был импортный темно-серый костюм и ярко-желтый галстук в красный горох. Он мельком взглянул на подполковника и тихо бросил:
— Это ко мне, все в порядке.
«Быки» тотчас расступились, освобождая Беспалому путь. Тот в совершеннейшем недоумении шагнул вперед, к мужчине в галстуке.
— Александр Тимофеевич? — улыбнулся мужчина.
— Николай Иванович? — недоуменно протянул Беспалый.
— Проходите, Александр Тимофеевич! — Коля увлек гостя внутрь. Внутри кафе «Парус» представляло собой полутемное помещение с пустующими низкими столиками. У дальней стены тянулась массивная стойка бара, ярко освещенная потолочными лампами. Играла тихая музыка. Коля отвел Беспалого в угол и пригласил сесть в кожаное кресло.
Беспалый уже устал удивляться. Но начало разговора с Колей его смутило: он готовился к другому… Коля почему-то пустился в долгий рассказ о ситуации в Москве и Петербурге, о тайной войне между банками, о трудностях экономического развития в постсоветской России, о противостоянии «молодых реформаторов» и «старой гвардии».
— Граница между правоохранной работой и преступностью у нас всегда была как бы размыта — преступники на поверку оказывались вовсе не преступниками, а внедренными сотрудниками органов. А вот сотрудники органов, увы, порой бывали уличены в связях с уголовным миром. Хотя тщательно это скрывали… Или пытались скрыть. Иные даже умудрялись дослужиться до высоких должностей — тюрьмами, колониями руководили!
После этой фразы Коля сделал паузу. Он явно ждал реакции Беспалого. Александр Тимофеевич похолодел — Коля безусловно знал о тайне его отца, Тимофея Беспалого, бывшего участника шайки Муллы и отсидевшего за это срок в далеких тридцатых. Но почему он об этом вспомнил? Беспалому вдруг вспомнился недавний разговор с покойным Муллой — старик тоже брал его на испуг, рассказав странную и страшную историю о воровской юности Тимохи Беспалого. «Круто парень завернул. И методы знакомые, как будто у меня учился, падла. Ну что ты дальше запоешь, Коля?» — подумал Беспалый.
— Жизнь — странная штука, Николай Иванович, — заметил Беспалый. — Она бросает человека так, что иногда и сам толком не разберешь, что с тобой происходит. Но главное — это знать, чего ты хочешь в этой жизни. Чего от тебя ждут. Главное — что у тебя за душой.
Коля улыбнулся.
— Так-то оно так. Да ведь как докажешь, что у тебя за душой именно то, а не это. Кстати, как здоровье вашего батюшки?
— Спасибо, не жалуется, — коротко ответил Беспалый.
— А Мулла, значит, отдал Аллаху душу? — «Откуда знает, гад? — пронеслось в голове у Александра Тимофеевича. — Неужели у него и на моей зоне стукачки имеются?»
— Убит старик. В перестрелке.
— Что-то у вас там, я смотрю, вся головка криминального мира перебита — Мулла, Варяг, Щеголь… Как будто там у вас снайпер орудовал.
Беспалый промолчал и решил сменить тему.
— Скажите, вы ведь меня не за этим сюда пригласили, Николай Иванович? Неужели смерть какого-то вора — такое уж важное дело, чтобы о нем надо было говорить вдали от посторонних глаз и ушей?
Лицо Коли окаменело — и Беспалый понял, что ляпнул глупость.
— Александр Тимофеевич, смерть Заки Зайдуллы важна хотя бы потому, что он был, как я понимаю, последней ниточкой, связывающей вас с преступным прошлым вашего отца. Конечно, в архивах остались документы — материалы суда, личное дело Тимофея Беспалого и прочее. Но вот в вашем личном деле никаких упоминаний о связях вашего отца и вора в законе Муллы нет. А ведь особисты должны были бы об этом знать. Знаете, когда представление на очередное звание рассматривается наверху, в управлении кадров МВД, там любят порыться в деле кандидата на звание… полковника, скажем. Но это так, к слову. Я пригласил вас по другому делу. Разве не понятно?
Но Беспалый уже все понял. Коля исключительно четко обрисовал ситуацию. Сейчас он приступит к основному — к вербовке Беспалого, а упоминание об отце, о Мулле — это крючок, на который Коля на всякий случай насадил Беспалого, предупреждая его возможную несговорчивость…
Тут разговор внезапно перешел на тему денег КПСС. Беспалый слушал и недоумевал: зачем Николай Иванович ему все это выкладывает — иногда ему даже казалось, что молодому эфэсбэшнику доставляет удовольствие слушать самого себя: у него был приятный, хорошо поставленный голос телевизионного диктора, он говорил хоть и тихо, но очень четко, и Беспалый даже поймал себя на мысли, что ему нравится Колин голос, и это, пожалуй, единственное, что ему нравилось в Коле.
— …Помните, сколько было шуму в начале девяностых годов по поводу золота партии! Шумели-шумели, искали по всему свету — на Багамах, в Швейцарии. Но тут, под носом у себя, покопаться никто не додумался! А ведь все случилось как в «Двенадцати стульях» у Ильфа и Петрова — читали? Остап Бендер искал брильянты в стуле, а брильянты давно уже превратились в Дом культуры! Так и деньги КПСС — они, конечно, были и есть. Но только не в швейцарских банках… — Коля сделал паузу.
