— Нет, дорогой, санкция нам не требуется. Ты задержан по указу.
— По какому еще указу?
— По указу президента о борьбе с организованной преступностью. В соответствии с этим указом, — пояснил оперативник, — мы имеем право держать тебя под арестом около тридцати суток.
— А дальше?
— Дальше видно будет. Может быть, добьемся санкции прокурора на твой арест и перевод в следственный изолятор. А пока отдохнешь на Петрах. Но сразу предупреждаю — мало тебе там не покажется! Была бы моя воля…
— Слава богу, она не ваша, — прервал я его.
— Это верно, — сказал оперативник. — Ну что, подпиши бумагу, протокол.
— А если я не подпишу?
— А это уже значения не имеет. Не подпишешь — я сейчас вызову двоих понятых, и в соответствии с законом мы составим акт, что от подписи ты отказался. Так что никакого значения твоя подпись или отсутствие таковой для нас не имеет!
— Ладно, давайте подпишу, — сказал я. Взяв бумагу, я расписался внизу, под текстом.
— Ну, все, — сказал оперативник, — не смею больше задерживать. — И он нажал на кнопку. В кабинет вошли два милиционера.
— Куда его? — спросил один из них.
— Вот, держи, — оперативник протянул ему только что заполненный листок бумаги. — Вези на Петровку. А я позвоню туда, чтобы его хорошо встретили, — ехидно ухмыльнулся оперативник.
Неприятное чувство наполнило меня. Что значит «хорошо встретить»? Я слышал про существование пресс-хат в изоляторах временного содержания и в СИЗО, но для меня еще было загадкой, что это такое. С одной стороны, вроде камеры для пыток, а с другой — ходили слухи, что туда специально сажают уголовников, которые только и занимаются, что драками, опусканием и прочим. Неужели и меня туда направят?!
— Стоять! — приказал один из конвоиров и пристегнул наручник с моей руки к своей. — Вот так. Вещи у тебя здесь есть?
— Какие вещи? Там кое-что изъяли при задержании…
— Это все уже у нас, — сказал конвоир, показав на небольшой полиэтиленовый пакет. — Поехали!
Мы вышли во двор. Там нас ждала черная «Волга». В ней, помимо водителя, сидел еще один оперативник. Один конвоир сел спереди, я сел сзади. После этого оперативник, севший рядом со мной, сказал:
— Значит, так, слушай. Давай без глупостей. Не рыпайся. Если что — имей в виду, в соответствии с инструкцией, мы имеем право применять оружие, — и он достал из-за пазухи штатный «макаров» и положил его перед собой. — Вот так, для наглядности, пусть лежит. Все, поехали! — сказал он водителю.
Машина медленно выехала из двора на улицу, повернув налево, к Октябрьской площади. Я стал смотреть в окно.
— Ну что, — обратился ко мне оперативник, сидящий спереди, — на Петрах никогда не был?
Я отрицательно покачал головой.
— Значит, можно сказать, в новинку? А вообще сидел раньше?
Я вновь покачал головой.
— Ну да, я твое дело читал… Петры — место серьезное, и серьезные люди там сидят. Смотри, главное — в коллектив вписаться. Говорят, там у тебя может быть много врагов…
— Каких врагов? — поинтересовался я.
— Ну, например, людей из враждующей бригады, которых твои ребята замочили, — сказал оперативник. — Как бы они там с тобой не посчитались… — Он хитро улыбнулся.
«Неужели меня везут в западню? А может, там действительно меня ждут люди от врагов и потирают руки, ожидая расправы надо мной?!»
Мы миновали Пушкинскую площадь, проехали по Страстному бульвару. Не доезжая Петровки, повернули направо и въехали в небольшой переулок. Я увидел, как перед нами раскрылись массивные железные ворота. Милиционеры с автоматами махнули рукой оперативникам, вероятно, были знакомы.
Машина въехала во внутренний двор Петровки, 38. С левой стороны стояли здания, в которых располагались основные отделы Главного управления внутренних дел Москвы. С правой стороны стояло четырехэтажное квадратное здание с решетками на окнах. Нетрудно было догадаться, что это и был знаменитый изолятор временного содержания — Петры, как называют его менты и братва.
Машина остановилась у дверей изолятора. Оперативник сказал:
— Вот мы и приехали. Вылезай!
Мы молча вышли из машины. Оперативник нажал кнопку звонка. Щелкнул дверной замок. Мы вошли в небольшой предбанник, который с трех сторон был закрыт массивными железными решетками. В середине за стеклянным окном сидел милиционер. Оперативники показали ему корочки. Он, кивнув, нажал на кнопку.
Щелкнул замок, открылась металлическая дверь. Мы вошли. Это было просторное помещение, напоминающее дежурную часть отделения милиции. Там виднелось овальное окошко, за которым сидели два милиционера. Это была так называемая картотека. Чуть левее находилась дверь, ведущая во внутренние помещения изолятора. Мы молча прошли в эту дверь.
— Командиры, принимайте пополнение! Привезли вам бандюка. Примете? — обратился оперативник к дежурным.
— А куда мы денемся?
— Места-то есть? — пошутил оперативник.
— Места для ваших гостей всегда найдутся! — ответил милиционер. — Давайте документы.
Оперативник протянул ему сопроводительные документы. Дежурный внимательно их изучил.
— Давай на него посмотрим, никаких ссадин, повреждений нет?
— Нет, все нормально, — сказал оперативник.
