Андрей поднял голову вверх. «Да, — подумал он, — похоже, опера исполнили свое обещание!»
Он лег на шконку. Понять, какое сейчас время суток, было невозможно. Тусклая лампочка под потолком горела все время. Но, судя по тому, что в камеру заглянул конвоир и предложил тюремную баланду, от которой Андрей отказался, а Иннокентий съел с аппетитом, был вечер.
— Да, еще тот субчик! — произнес Андрей вслух.
— Какой супчик? Сейчас нас кормят совсем не супчиком, — отреагировал Иннокентий. — Это — прекрасная рыба, это — вкусная птица, и я ем это с большим удовольствием!
Андрей с удивлением посмотрел на своего сокамерника, наслаждающегося тюремной едой.
— Ты знаешь, — продолжал Иннокентий, — можно представить, что ты ешь в хорошем дорогом ресторане вкусную, экологически чистую пищу. Я, собственно, так и делаю, когда это ем. Я представляю, что это совершенно другая еда.
«Да, — подумал Андрей, — совсем у него с головой беда! Да черт с ним и его башкой! А вот то, что он ночью может меня придушить, вполне возможно…»
После ужина Андрей лег на шконку и задумался. Спать не хотелось. Иннокентий постоянно вставал, доходил до дальняка и на обратном пути пытался заглянуть в глаза Андрею, спит ли он.
«Может быть, — размышлял Андрей, — меня действительно приговорили? А может, этот маньяк тут просто задержался? Может, у него есть заключение, что он невменяемый, и его держат тут как исполнителя приговора? Да, веселенькое дело! Но надо, в конце концов, что-то делать!»
Прошло еще минут двадцать. Андрей почувствовал, что сон обволакивает его. Но спать было нельзя — Иннокентий постоянно поднимался и ходил по камере, глядя в сторону Андрея.
— Что ты высматриваешь, шкура? — громко произнес Андрей, встав во весь рост. — Ты меня придушить хочешь, гаденыш? Да я тебя сам сейчас шлепну!
Он размахнулся изо всей силы и нанес удар Иннокентию по голове. От удара тот отлетел в угол. Но, как ни странно, никакого сопротивления он не оказал, а стал кричать:
— Караул! На помощь! Убивают!
Почти сразу же в камеру ворвались конвоиры, которые стали наносить удары Андрею. Затем они вывели его и повели к оперативному дежурному, который быстро что-то записал и сказал:
— В карцер на десять суток!
Через несколько минут Андрей сидел в почти таком же помещении, но один. Камера была похуже, погрязнее, зато маньяка не было. «Слава богу, — подумал Андрей, — хоть таким способом избавился! А то был бы сейчас двадцатым…»
Утром, после того как увели Андрея Соколова, Денис почувствовал себя неуютно. Во-первых, не было человека, на которого он надеялся. Во-вторых, передачу, которую Андрею прислали с воли, он забрал с собой, и теперь у Дениса не было никакой еды. А просить у кого-то он не мог.
Ближе к обеду по камере разнеслась весть, что к ним направляется какой-то суперблатной, смотрящий по всему корпусу по кличке Груша, который имел несколько ходок, знает все тюремные законы, понятия и весь синий.
Денис стал переживать. А вдруг он этому Груше не понравится? Вдруг тот начнет свои тюремные порядки устанавливать, в которые Денис не впишется? Андрея теперь точно в камеру не вернут. Видимо, его перебросили куда-то из-за драки с кавказцами…
Ближе к обеду дверь открылась, и в камеру вошел невысокий человек, щуплый, в спортивном костюме. Как только дверь закрылась, он тут же обратился к камере:
— Привет, бродяги! Это я, на Грушу откликаюсь. Кто старший по камере?
Со шконки нехотя поднялся здоровенный парень.
— Ты старший? — переспросил Груша. — Ну что, скажи, почему в камере бардак? Почему воздуха свежего нет? Почему на полу наплевано, окурки валяются, грязь? Где ведро у вас, где тряпка?
Все внимательно следили за действиями Груши. Он молча взял ведро, подошел к умывальнику, наполнил его водой, затем взял тряпку и, намочив ее, к изумлению всех сокамерников, начал мыть пол. Он мыл пол тщательно, выгребая грязь изо всех углов, из-под шконок, собирая окурки и спички.
Когда он закончил мытье, он тщательно прополоскал тряпку, отжал ее, вымыл руки и сказал:
— Значит, так, бродяги! Чтобы каждый день была вот такая чистота! Поняли меня? — Он грозно посмотрел на старшего. — А теперь, — он направился к окну, — вот эту шконочку мне освободить!
Сидевший на шконке громила ростом около двух метров тут же соскочил с нее.
Теперь всем было ясно, что авторитет у Груши в камере неоспоримый.
Груша уселся на шконку и стал внимательно осматривать камеру.
— Эй, ты, человечек, — неожиданно он указал на паренька в спортивном костюме, — иди-ка сюда!
Парень подошел.
— Как зовут? За что сидишь, рассказывай! — Груша показал на соседнюю шконку, чтобы тот сел. Парень начал рассказывать о себе.
Так постепенно Груша познакомился со всеми обитателями камеры.
Наконец очередь дошла до Дениса.
— Эй, человечек, — Груша показал на Дениса, — иди сюда! Как зовут?
— Денис Пирогов.
— За что сидишь?
— Угон машины.
— Чем на воле занимался? Машины гонял?
— Нет, сигнализации на машины устанавливал.
Грушу это очень развеселило, и он залился почти детским смехом.
