Мы с Володькой вышли из машины и медленно направились в сторону подъезда. Неожиданно зеленая «копейка» двинулась с места. Заскрипели тормоза. Мы обернулись. Из окна «копейки» высунулась чья-то рука. Послышались два хлопка. Володька закричал:
— Стой! Ложись!
Я почувствовал боль и начал терять сознание. Схватившись обеими руками за левый бок, я медленно оседал на землю. Володька тут же прикрыл меня и закричал Алексею:
— Там, сзади, в колонках! Быстрее!
Алексей понял, что он имел в виду оружие. Быстро повернувшись, он молниеносным движением выдернул из гнезда магнитофонную колонку, которая не была прикреплена, и потянул на себя. Под ней, в тайничке, лежал пистолет. Быстро схватив его, он выскочил из машины и стал стрелять по зеленой «копейке». Машина взревела и рванула с места. Алексей выстрелил вдогонку. Две пули попали в багажник. Но было поздно — машина повернула за угол.
Алексей подбежал ко мне:
— Что с тобой? Ты ранен?
— Ранен, — ответил я.
— Давай быстрее… Его в больницу надо срочно! — сказал Володька.
Они подняли меня. Я ничего не говорил, только стонал, держась двумя руками за бок. Кровь уже начала заливать мою одежду. Алексей с Володькой посадили меня на заднее сиденье. Машина рванула с места.
— Куда везти? — спросил Володька, сидевший за рулем.
— В Боткинскую! — ответил Алексей. — Давай быстрее, жми!
— Надо ствол выбросить! — проговорил Володька. — Могут остановить…
— Тормозни! — бросил Алексей.
Володька затормозил. Алексей выскочил из машины и спрятал пистолет под кустом.
Всю дорогу Володька только повторял:
— Ничего, Серега, все заживет, все будет нормально! Потерпи! Сейчас врачи помогут! — А сам время от времени поглядывал в зеркало заднего вида.
Не исключено, что покушавшиеся могли продолжить преследование. Но сзади машин почти не было. Ночная Москва погрузилась в темноту. Кое-где мелькали редкие прохожие.
Вскоре машина подъехала к Боткинской больнице. К шлагбауму вышел полусонный вахтер. Володька, выскочив из машины, закричал:
— Батя, где здесь приемный покой? Говори быстро!
Вахтер махнул рукой, попытался сказать «Не положено», но машина уже въехала на территорию больницы и направилась к приемному покою.
Володька выскочил, оставив двигатель включенным, и побежал в приемный покой. Через несколько мгновений он уже бежал обратно и тащил за собой врача, тоже сонного. Сзади два санитара несли носилки. Алексей помог им вытащить меня, положить на носилки.
— Давай, доктор, быстро делай операцию, — командовал Володька, — вытаскивай пулю!
Достав из бокового кармана пиджака толстую пачку денег, он сунул ее в карман халата совершенно растерявшегося врача.
Когда я очнулся, то на пороге появился Володька, довольный и радостный.
— Все в порядке! — сказал он. — Операцию сделали, пулю достали. Сейчас тебя отправят в палату люкс.
Рядом с ним был Толик-бригадир.
Толик, расстегнув пиджак, вытащил пачку денег и протянул Володьке:
— На, иди, отбашляй доктору лавэ! Пусть сделает хорошую палату, с телевизором, с телефоном.
— Я уже его подкормил, — сказал Володька.
— Дай еще, не скупись! Главное, чтобы в ментовку не сообщал!
Я осмотрелся. Рядом стояла капельница. Я был весь в бинтах, даже голова в повязке.
— Привет, Серега! — сказал мне Толик. — Как ты?
Я отвел взгляд от потолка.
— Ничего, нормально, — тихо проговорил я.
— А голова-то почему перебинтована?
— Ударился, когда падал…
— Ну как, не очень болит?
— Больно, заморозка, видно, отходит. Крови много потерял…
— Ничего, самое главное — жив остался. А остальное заживет! — подбодрил меня Костя. — Я тут кое-что поесть тебе принес. Скоро ребята приедут.
— Врач недавно приходил, смотрел, говорит, очень большая потеря крови.
— Ладно, не расстраивайся, братан! — сказал Толик. — Все будет нормально! Если нужно, и кровь добудем!
Дверь в палату открылась, и паренек, стоявший возле лифта, заглянул внутрь и встревоженным голосом проговорил:
— Анатолий Михайлович, извините, пожалуйста… менты идут!
— Ладно, извините, я пошел, — сказал Толик и исчез.
Не прошло и двух минут, как в палату вошел мужчина в белом халате, а за ним я увидел двух милиционеров, на которых поверх формы также были надеты белые халаты.
— Здравствуйте! — сказал мужчина.
Мужчине на вид было около тридцати пяти лет, он был худощавый, в пиджаке и в галстуке. Рубашка серого цвета. Он подошел к койке и сел на стул рядом с мной. Два милиционера остались возле входа.
— Я следователь районной прокуратуры Маляров, — представился он. — А это оперативные работники из районного отделения милиции.
— Кривошеев Сергей Михайлович, — уточнил он, раскрывая папку с бумагами. — По факту вашего ранения возбуждено уголовное дело.
— Я претензий никаких не имею, — еле слышно проговорил я, — никакого дела заводить не надо. Вероятно, кто-то меня с кем-то перепутал…
