— Кого, Виктора Бернышева? Да я его почти не знаю!
— Он же из твоего города приехал, и ты вместе с ним работал!
— Да мало ли людей из моего города живет в Москве! Я что, всех знать обязан? Или все, кого убьют, будут теперь вешаться на меня?
— Ладно, поедем к нам на базу. Там будем говорить.
Оперативник сидел в своем кабинете и пристально смотрел на меня.
— Ну что, Серый, говорить будешь? — спросил он. — Мы же тебя с поличным взяли!
Но я, будто не слыша вопроса, отвернулся и повторял одно и то же:
— Пока не приедет мой адвокат, говорить ничего не буду.
— Но мы же с тобой не для протокола говорим! Ты же не в прокуратуре сидишь, мы же оперативные работники и просто ведем с тобой разговор!
— Какой еще разговор? — усмехнулся я. — Начальник, ты чего? Я тут вообще не при делах. Какую бодягу ты мне пытаешься клеить? Я ничего не знаю ни о каких убийствах!
— Совсем у тебя, браток, крыша поехала! — сказал оперативник. — Ты хоть понимаешь, что, кроме убийства, которое совершили твои бандюки, тебе еще и статья по бандитизму заготовлена? Это двадцать пять лет! И ты думаешь, что тебе какой-то адвокат поможет?
— Я же сказал, что я не при делах! — повторил я. — И пока не приедет адвокат, говорить не буду.
— О, ты у нас, оказывается, еще и с гонором! — улыбнулся оперативник Олег. — Ничего, мы сейчас проведем с тобой воспитательную работу. Ты подумай, с кем и как ты разговариваешь! Сейчас мы тебя со слоником познакомим. — И обратился к другому оперативнику. — Гриш, застегни-ка ему браслетики!
Второй оперативник подошел ко мне вплотную, взял мои руки и, отведя их за спину, быстро пристегнул наручниками к стулу.
— Теперь давай побеседуем, — продолжил оперативник Олег.
— Прежде чем беседовать, — сказал я, — объясните, за что меня арестовали! Я ничего такого не делал!
— Тебя арестовали? — делано удивился оперативник. — А кто тебя арестовывал? Мы тебя лишь только задержали. Мы имеем право по УПК задержать тебя в течение трех часов, а может быть, и до трех суток, в связи с подозрением в совершении преступления согласно статье 122 УПК Российской Федерации, — произнес оперативник заученную формулировку. — Сейчас мы с тобой переговорим. После беседы мы определимся, будем ли возбуждать уголовное дело, просить об этом прокурора, или, может быть, мирно разойдемся, все зависит от результатов нашего с тобой разговора, Сергей! Так что все полностью зависит от тебя. Как ты скажешь, так и будет решена твоя судьба!
— Я ничего не знаю, — продолжал стоять на своем я.
— Тогда скажи нам, что ты делал в машине с бригадиром преступной группировки Вадимом… — Он назвал фамилию Вадика.
— Никакого Вадика я не знаю. Я сел в машину, попросил меня подвезти.
— Да что ты говоришь! Надо же, какое совпадение! — сказал оперативник. — Мы так и подумали, что ты это скажешь. Хорошо, тогда давай зададим вопрос немного по-другому. — И, обратившись к своему коллеге, сказал: — Слушай, что-то у нас угарным газом пахнет, не чувствуешь?
Тот сделал вид, что принюхивается, и сказал:
— Да, чувствую. Надо беречь драгоценное здоровье Сергея Мийловича. Принеси-ка нам приборчик!
Я не успел оглянуться, как на мою голову уже надевали противогаз.
— Так вот, Серега, — продолжил оперативник, — это и называется у нас «слоник». Сейчас на тебя надели противогаз. Теперь мы перекрываем вот эту трубочку, и воздух к тебе больше не поступает. Говорят, человек может продержаться немного. Потом он теряет сознание. Говорят, — продолжал он, — иногда человек может и погибнуть в связи с сердечной недостаточностью… Но это так говорят. У нас таких случаев еще не было. А теперь начинаем дышать. Сделай большой вдох…
Я вдохнул воздух.
— А теперь выдох!
Но не успел я выдохнуть, как подача воздуха была прекращена. Оперативник быстро перегнул шланг, соединяющий противогаз с фильтром, и воздух перестал поступать.
Дыхание у меня сбилось, сердце застучало. Я пытался вдыхать воздух, надеясь, что, может быть, в резиновой маске остались какие-то частицы воздуха. Но маска еще больше стала сдавливать голову.
Я чувствовал, что перед глазами поплыли круги. Голова закружилась. Вскоре я потерял сознание.
Очнулся я на полу. Я лежал на спине, так же прикованный наручниками к стулу, а один из оперативников лил мне на голову холодную воду из кувшина.
— Ну что, пришел в себя? Что-то ты, братишка, совсем слабенький! Как же ты работать-то в дальнейшем собираешься? — сказал он и быстрым движением поднял меня. — Продолжаем разговор. Итак, что ты делал в бригаде и зачем поехал на стрелку с центральной группировкой? Вопрос ясно сформулирован?
Я опять сказал, что я не при делах и задания ехать на стрелку не получал, что Вадика я знал очень плохо, мы занимались совместным бизнесом, но ни о какой преступной деятельности, тем более о группировке, я не слышал.
— Так, — протянул оперативник, — опять слоника надеваем…
И вновь на меня надели тот же противогаз, опять началась та же экзекуция…
