Внезапно шум раздался уже над головами беглецов, и еще что-то загрохотало, затрещало, защелкало, а затем прямо из пыльного урагана выкатил на высоких колесах новехонький сухопутный парусник, на растопыренных рычагах которого трепыхались рыболовные сети. Кестрель сразу смекнула, что делать. Миг — и она крепко схватила друзей за руки, второй — ринулась вместе с ними под колеса повозки. Почти сразу же троица взлетела на воздух и забилась-запуталась в крепких снастях на ветру. Загадочное устройство продолжало мчаться среди песчаного хаоса так быстро, что замирало сердце.
Едва успев отдышаться, Кестрель полезла по неразрывным ячейкам навстречу ревущим вихрям, к рычагу. Вцепилась в него обеими руками, оглянулась на мальчиков. Мампо, точно дикий зверь, попавший в западню, болтался вниз головой, ногами наружу, и громко визжал. Бомен уже опомнился и полз вслед за сестрой, подтягиваясь на сетке. Дело осложнялось тем, что неуклюжий парусник дергался и подскакивал на каждом корешке или камне, которые подворачивались под колесо, а ветер свистел и немилосердно впивался в кожу мелкими песчинками. Рог на вершине мачты выл и плакал, точно дух из потустороннего мира. На концах рычагов с ужасным шипением рассекали воздух два огромных, похожих на косы лезвия.
Как ни странно, повозкой никто не управлял. Не обнаружила девочка и руля. А она-то надеялась вывести парусник из этой жуткой бури. Дурацкая машина бестолково металась в песках; жутко было подумать, что случится, попадись на пути крупный камень или дерево. Нет-нет, повозку следовало замедлить любым способом!
— Бомен, ты цел? — позвала Кесс.
— Да вроде бы, — откликнулся брат.
— Затащи Мампо в телегу, я займусь парусами.
Близнец тут же развернулся и полез обратно — выручать товарища. Помогая друг другу, мальчики спустились на повозку и крепко прижались к мачтам, пока сухопутный корабль бесцельно громыхал по пустыне.
Кестрель обнаружила крепеж грота и принялась отвязывать веревку. Внезапно резкий порыв урагана выбросил девочку за борт; к счастью, она не выпустила каната и, несколько раз больно ударившись о мачты, понемногу забралась на прежнее место. Наконец тугие узлы начали поддаваться под ее руками. Еще чуть-чуть, и парус заполощется на ветру ненужной тряпкой… Не тут-то было: на волю вырвалась лишь одна сторона. Ткань оглушительно захлопала, повозка поднялась на два колеса и бешено завертелась, молотя по песку острыми лезвиями. Затем одно из них застряло, судно кувыркнулось в воздухе и со страшным грохотом покатилось по барханам, увлекаемое той мощной силой, что прежде несла его вперед. Лезвия с треском лопнули, хрустнули мачты, высоченные колеса разбило вдребезги, однако боковая рама, в которую вцепились перепуганные дети, все-таки уцелела. В конце концов сумасшедшее движение прекратилось. Судорожно переводя дыхание, друзья осторожно ощупали свои побитые тела: кожа ныла от бесчисленных синяков и ссадин, но кости остались невредимыми, а главное — все были живы и вместе.
Долгое время они просто лежали, прислушиваясь к тому, как понемногу успокаиваются измученные сердца. Ураган до сих пор неистовствовал, однако рожок почему-то молчал, и лишь паруса продолжали громко трепетать на ветру. Троица приятелей снова оказалась под защитой покалеченного судна. И что теперь оставалось делать? Только ждать, пока буря утихомирится.
Утомленные пережитыми кошмарами — нашествием седовласых карликов и путешествием на паруснике, — дети вскоре погрузились в тревожную дремоту. Во сне они поминутно вздрагивали всем телом: им чудилось, что они стремительно летят в сетке над песчаной равниной. Тогда они вскрикивали, пробуждались и крепче обнимали друг дружку. А ветер выл, ревел, стонал, мешая сны, явь и воспоминания…
Но вот наваждение рассеялось, разум беглецов прояснился. Буря стихла. Вокруг царила безмерная тишина. Троица выбралась из-под обломков. Воздух был чист, и небеса ласкали глаз нежной лазурью. Зато, куда ни посмотри, вокруг тянулся безрадостный пейзаж: однообразные барханы без конца и края, далекие горы на севере, до которых еще неделя пути, а то и больше… Если умело растягивать запасы, еды хватит на день-два. А что потом?
— Ладно, пошли, — сказала Кестрель. — Небось вывезет кривая.
Когда красное солнце повисло над горизонтом и продолжать путь не имело смысла, близнецы достали чулки с орехами. Как и ожидалось, Мампо тут же заявил, что зверски голоден.
— Орехов нам давали поровну, — наставительно промолвила Кесс.
— Да, но мои-то кончились.
— Очень жаль, — отрезала юная мятежница. — Моих ты не получишь.
— А как же, если я есть хочу!
— Раньше надо было думать.
Надо, надо преподать урок этому растяпе. Кестрель молча, с достоинством принялась жевать подземный орех. Мампо умильно глядел на нее, точно верный пес.
— И нечего пялиться, — не выдержала девочка. — Ты свою долю съел? Съел. А это — моя доля.
— У меня в животе урчит.
— Поздновато спохватился.
Мальчик захлюпал носом и жалобно захныкал. Бомен посмотрел на него, выкатил из чулка орешек и протянул товарищу.
