— Я приму все, — отвечаю и поднимаюсь по каменным ступеням широкого крыльца к массивной резной двери. Толкаю дверь, оборачиваюсь.
— Спасибо тебе Джер, за все спасибо, будь счастлив, — вижу, как кривятся его губы.
— Я счастлив, Киви, оставь свое счастье себе… и Нику… прощай…
Джер шагает в арку, и портал затухает. Легкие искорки вьются в теплом вечернем воздухе, словно светящиеся мошки.
— Джер! — слышу родной голос. Он снился мне каждую ночь. В дверях появляется Ник. Все такой же высокий и желанный.
— Киви! Как ты… откуда… — Мой любимый растерян. Стоит в дверях и недоверчиво смотрит, будто увидел привидение.
— Ник! Мой Ник! — бросаюсь в горячие долгожданные объятия.
— Мик, что за хрень, иди, глянь, кто пускает фейерверки перед нашим домом, — открываю один глаз и смотрю на сверкания в окне.
В комнате светло, как днем. Моя комната на третьем этаже, но сегодня я не хочу спать в одиночестве, решаю занять удобный диванчик в комнате брата. Непонятная тоска гонит в последнее время меня в общество брата.
Мик переворачивается с боку на бок и оказывается ко мне лицом.
— О нет, Ник, оставь меня в покое, я сейчас ловлю вертолеты, кажется, перебрал Джеровой медовухи, — икает Мик, подтверждая свои слова, — крепкая зараза, — ворчит и ложится на спину.
Поднимаюсь, смотрю на него. Так и есть. Лежит, раскинул руки, глупая улыбка гуляет на губах, Мик дышит прерывисто.
Да, согласен, поужинали мы с братом скромно. Чревоугодие, один из наших главных грехов в последнее время. Виноват, конечно, наш друг, которому мы подрядились строить настоящую баню. Даже не просто баню, а целый закрытый комплекс с бассейном и магическими струйными фонтанами для массажа. Это их так называет жена Джера. Для нее это в диковинку, а для Джера — нет.
Мы таскали его на Земле в закрытую сауну для магов. Он, правда, оказался чистоплюйным и отказался от всех прелестей такого отдыха. Например, его совсем не воодушевили наши барышни: легкие нимфы из смешанных лесов.
Не знаю, конечно, может, ему пришлись бы по вкусу девочки из тайги или болотницы.
Кстати, больше Джер не пожелал ходить с нами в баню, а вскоре женился. Но построить такую же баню, и даже круче, в столице Вастихана, не отказался.
Смотрю на брата. Спит. Ну что ж, придется идти самому. Гляжу на искры, долетающие до второго этажа нашего “терема”.
Да это не простой фейерверк, это кто-то открывает портал у нашего крыльца. Догадываюсь, замечая характерные блики на стенах комнаты. Нам колебания рядом с теремом совсем ни к чему.
Вот черти! Ничего не боятся! Строить портал на чужую территорию без всякого согласования с хозяевами.
А может это Джер? Неужели что-то случилось?
Легкое волнение касается моей груди, и я торопливо шагаю на крыльцо.
Сквозь стекло входной двери успеваю заметить спину друга и вижу, как за ним схлопывается портал.
Выскакиваю на крыльцо. Легкие искорки вьются в теплом вечернем воздухе, словно светящиеся мошки.
— Джер! — зову друга, но того уже и след простыл.
И тут замечаю ее. Мою Киви.
Не верю.
Это видение.
В груди горит.
Не могу дышать.
Вдох.
Выдох.
— Киви! Как ты… откуда… — не могу выговорить, стою истуканом в дверях.
Мгновение и Киви рядом.
— Ник! Мой Ник! — слышу в районе груди, она прижимается, и я обхватываю в ответ.
Нет. Не видение.
Настоящая, из плоти и крови.
Дрожит в моих руках.
Стискиваю хрупкое тело любимой, хочу стать с ней одним целым.
Верю, это моя Киви. Здесь. Рядом. В моих объятиях.
Но как… но где… Нащупываю острые бугорки на ее лопатках.
— Киви, что это? — легко отстраняю ее от себя, смотрю в черные, наполненные слезами глаза.
— Ник, потом, все потом, я так соскучилась, — трется об меня моя птичка. — Это цена за мою свободу.
Беру на руки невесомое тело и целую. Целую, целую, целую. Все время целую, пока взбегаю на третий этаж, заношу дорогую ношу в свою комнату и опускаю на постель.
— Киви, моя Киви, птичка моя, как же так, — шепчу нежности любимой и целую. Лицо, нос, губы, снова лицо. Глажу огненные волосы, мою любовь.
— Я люблю тебя Ник, я так тебя люблю, — слышу ее тихое признание где-то в районе груди.
Чувствую ее нежные руки. Прижимаю крепче к себе худенькую беззащитную любимую, самую желанную женщину в мире.
— Киви, я тоже тебя люблю, я очень тебя люблю. Но как же твой отец, он не позволит нам быть вместе, — глажу ее бугорки на острых лопатках.
О Боже, как же так. Она потеряла крылья. Пожертвовала ими ради меня. Отдала самое бесценное, чтобы быть со мной.
А я? Что могу дать ей я? Защиту? Сомневаюсь.
Но постараюсь. Я отдам за нее жизнь. Перед глазами проносятся последние два года без нее. Два года, наполненных страданием, отчаянием и деланным равнодушием.
— Я думал, что уже потерял тебя, навсегда потерял, — шепчу в маленькое ушко и покусываю, не в силах сдержаться.
Опускаю голову и нахожу трепетные губы любимой. Мягкие, податливые, они впускают мой язык и отвечают на ласку.
Под ладонями чувствую мягкие полушария груди и затвердевшие соски. Ее проворные пальцы расстегивают пуговицы на моей рубашке. Слышу, как всхлипывает над каждой.