— Я не могу отказаться от нее. Понимаешь? — дотрагиваюсь до груди, где внутренний вулкан грозится излиться кровавой лавой. Сердце стучит, словно самый огромный молот кузнеца. Наше сердце, одно на двоих с моей птичкой. — Без нее моя жизнь пуста, отец. Я хожу, ем, пью, разговариваю, но я не чувствую себя живым, меня словно нет, словно это не я, а моя оболочка. Эта женщина… девушка… — я надеялся, что отец не заметит мою оговорку, но поймал его понимающий взгляд. Знает, ну и пусть. — Она словно свет моей жизни, огонь, который питает меня, с ней я совсем другой. Отец, помоги, чем можешь. Дай совет.
— Я сделаю все, что в моих силах, сынок. Но никто не сможет защитить тебя… вас перед псами Поднебесья. Для них нет законов. Они сами себе закон.
— Но мы все равно их обхитрим, — возвращается от к столу и разливает коньяк по бокалам. Бутылка опускается на стол с громким стуком.
Отец волнуется?
Впервые вижу его таким.
— Обхитрим и успеем все сделать раньше. Но вам необходимо срочно покинуть среднюю зону. Я напишу письмо своему давнему другу. У него долг перед нашей семьей, он поддержит вас и защитит… если пожелает.
Отец вперяет свой взгляд в окно, смотрит куда-то вдаль, задумавшись.
— Если пожелает, — задумчиво повторяет он фразу. — А я тем временем отправлюсь в Конфликтный Комитет и попытаюсь пролоббировать новый закон по установлению истинности пар для разных рас. И, если получится, то немного прикрутить родительские права некоторым властным личностям.
Отец протягивает мне бокал, где налито на мизинец. У него столько же.
— Иногда доходит до абсурда, представляешь, соединяются демоны и ангелицы. Это как черное и белое, и в результате получается серое. Ни то ни се, — покачивает он бокал в цепких пальцах, гоняя жидкость по кругу. — Судя по всему, мама права, ее видения правдивы, нам не стоит сегодня пить, потому что понадобится свежая голова.
Отец делает маленький глоток и ставит бокал. Я тоже делаю глоток. Приятная жидкость обжигает гортань, но остается на языке приятным послевкусием. Папин любимый коньяк. С некоторых пор и наш с Миком.
— А почему письмо? Неужели нельзя просто позвонить? — ставлю я свой бокал рядом с его. — Можно же связаться земными средствами связи или открыть портал, — опираюсь о край стола бедром и вопросительно смотрю на отца.
Честно сказать, я удивился, когда отец сказал про письмо. Ведь даже в этом техно мире, практически лишенном собственной магии, можно пользоваться средствами связи немагического происхождения и весьма успешно.
— Увы, мой друг старомоден, — отец прячет бутылку в бар, осторожно закрывает дверцу шкафа. — Он предпочитает старые способы связи и не пользуется мобильным телефоном. Ты это сам поймешь, если… когда увидишь его.
Бокалы оказываются на краю стола. Отец садится за стол, берет из ящика лист бумаги и кладет перед собой.
На столе появляются предметы. Отец владеет приемами бытовой магии. В детстве он забавлялся, доставая из воздуха игрушки, словно цирковой фокусник, но сейчас он серьезен. Да и я уже не ребенок.
Чернила? Перьевая ручка? Серьезно?
Медная чернильница с выдавленной сбоку пастью волка и гусиное перо. Отец пишет письмо древним способом.
Вот это пассаж!
Мой отец не перестает меня удивлять. Но раз он так делает, значит, так нужно. Я пытаюсь заглянуть в лист. От любопытства, наверное, можно свернуть шею. Но я удивлен. Слишком быстро отец заканчивает писать. Посыпает письмо сухим песком. Сворачивает лист вчетверо и запечатывает его магической печатью. Бумага на глазах желтеет.
— Это отдашь, когда доберетесь до места. Я расскажу, куда нужно ехать, — протягивает он мне письмо.
— Ехать? — переспрашиваю, не веря в его предложение. — За нами гонятся Псы Поднебесья, а мой отец предлагает нам куда-то ехать? На чем? На лошадях?
Отец лишь усмехается на мое возмущение.
— Если понадобится, то поедете на лошадях, хотя… ты недалек от истины.
— Что там? — спрашиваю и беру письмо.
— Надеюсь, решение наших проблем.
Не успеваю удивиться столь быстрой перемене отцовского настроения. Кажется, в кабинет он шел с твердым намерением вернуть Киви отцу, а вот почему отец переменил свое решение и помогает нам, для меня остается загадкой.
Впрочем, все тайное когда-нибудь станет явным. В этом даже не сомневаюсь. Но сейчас я вряд ли что-то узнаю. Мне остается только выполнять то, что он говорит.
Покидаем кабинет и направляемся в столовую. Оттуда доносится тихий мамин смех и голос Киви.
Не сомневался, что мама и Киви снова найдут общие темы для разговора. Так было всегда. Мои любимые женщины.
Вхожу в комнату.
Как всегда! Картинка дежавю. Мама играется ножом, заставляя его нарезать компоненты, а Киви складывает толстые многослойные бутерброды из ветчины, сыра и овощей. Все это она пытается всунуть в надрезанные булочки.
А Мик. Мик сидит за столом и наворачивает многослойный бутерброд, попивая чай из огромной пузатой кружки.
Самый голодный маг в мире! Несчастный.