Как только мы входим в номер, и щелкает дверной замок, чувствую, как телу становится легко: с меня на пол стекает защитный костюм, падает гермошлем. Рядом на полу появляется защитка Ника.
Остаюсь в джинсовых коротких шортиках и маечке. Ник тоже в простой одежде: черных джинсах и темной майке с принтом.
Делаю шаг вперед, но не успеваю перенести упор на ногу, как Ник обхватывает меня ручищами и прижимает к себе.
Он кладет руку на мой живот, поглаживает, мягко надавливая в районе пупка, это моя эрогенная зона, знает, шельмец, все мои слабости. Потом надавливает с силой и прижимает к себе спиной и попой.
Сердце екает от предвкушения того, что сейчас произойдет. Ноги подкашиваются, но Ник держит крепко, не дает мне стечь на пол от неги.
Я самка, голодная самка, самая голодная в мире птица-феникс без крыльев. Ну и плевать на них, на крылья. Главное, что я сейчас вместе с любимым.
Я соскучилась. Соскучилась за нашими ласками и соитиями. Мне их так не хватало все эти годы, и я еще не насытилась за последние дни.
Ник жадно дышит в мой затылок, заставляя шевелиться волоски. Чувствую, как по моей шее ползет мурашечный жар от его теплого дыхания. Ползет и распространяется по всему телу.
Он легонько наклоняет меня вперед, ложится на мою спину и прижимается грудью.
Чувствую через маечку его напрягшиеся соски. В попу упирается его крепкая эрекция.
Как мне хорошо сейчас! Горячо и нестерпимо хочется продолжения.
Я желанная женщина для моего мужчины!
Ник тоже страдал, я уверена, и теперь отрывается по полной.
Слышу его довольное рычание. Он покусывает меня за плечо. Метит.
Ах, ты, собственник! Я тоже хочу его куснуть, только куда-нибудь пониже. И я сделаю ему сегодня это. Только сначала нужно посетить душ.
Непроизвольно дрожу, чувствуя, как рука Ника ползет по животу вниз в мои шортики, касаются набухших складок и пульсирующего бугорка.
— Н-и-ик! — срывается с моих губ полустон. — Хочу в ду-уш! — из последних сил прошу Ника соблюсти гигиену.
Мы в пути целый день, естественно, липкие и с запахом. Не хочу в таком виде близости с любимым.
Мне все равно, что от него пахнет, его запах будоражит меня: мускусный, сильный, мужской.
От этого аромата мои ноздри раздуваются, как у охотника, почуявшего свою добычу, а вот что чувствует Ник, я не знаю.
Но обязательно узнаю… Потом.
— Да, Киви, душ… Конечно… Обязательно… Сначала душ…
Ник подхватывает меня на руки, словно пушинку, и несет в туалетную комнату.
Успеваю заметить скудное убранство: крючки с чистыми полотенцами и халатами, полку с туалетными принадлежностями. В углу за полупрозрачной занавеской вверху прямо из стены торчит кобра с дырочками. Черный кафель блестит на стенах, отражая наши тела.
Мы быстро стаскиваем с себя одежду, и пока я, наклоняясь, снимаю шорты с трусиками, Ник включает воду.
На нас обрушивается ледяной поток воды.
— Холодная! — громко пищу я и отскакиваю в сторону.
— Сейчас все настрою, — смеется Ник, — Будет тебе тепленькая, моя неженка. — Чмокает меня в нос и легким движением касается моей груди.
Глубоко вдыхает и с усилием отворачивается. А я не могу оторвать взгляд от его накачанных ягодиц, подрагивающих от его движений. Протягиваю руку и глажу, завожу руку за бедро и касаюсь бархатистого члена. Провожу шаловливыми пальчиками по всей длине. Он у Ника внушительный.
— Не балуйся, — Ник водит бедрами, словно в танце, сбрасывая мою руку с члена. — Не посмотрю, что ты грязнулька, поимею тебя во все сладкие места, — не оборачиваясь, шутливо угрожает.
Подчиняюсь, убираю руки за спину, терпеливо жду, прикусив нижнюю губу.
Ник крутит допотопные краны. Я такие видела в старых книжках на картинках.
Вода постепенно теплеет.
Следующие пять минут мы моем друг друга.
Ник довольно мурлычет какую-то популярную в их мире песню и усиленно трет мою спину. Шаловливо скользит мочалкой по своей груди, тут же по моей груди и остальным частям тела.
Томление нарастает в моей излучине.
Все мурашки собираются между моих ног на межмировой консилиум и ждут, когда им подарят долгожданную близость.
Сердце готово выпрыгнуть из груди.
Как же мне хорошо, когда Ник рядом!
Ник несколько раз крадет мои поцелуи, словно невзначай касается пальцами моей груди и промежности, но дальше не идет. Сцепил зубы и старается выдержать сладкую пытку.
Мы не растягиваем это удовольствие, мы знаем, что настоящее наслаждение нас ждет впереди.
И все же мытье заканчивается сексом.
Ник выключает воду, с легким рыком поворачивает меня к стенке лицом и обнимает сзади, берет в ладони мои груди, гладит и придавливает их, трогает напрягшиеся соски, трет большими пальцами.
Любимый прижимается ко мне пахом и трется между ягодиц твердым, готовым взорваться членом.
— Киви, — шепчет мне на ухо Ник. — Прости, я больше не могу, — подставляет головку ко входу в лоно и входит в меня резко сразу на всю длину.
От удовольствия темнеет в глазах и слабеют ноги.
От сладости чуть не падаю. Но Ник крепко держит меня, обхватив одной рукой за грудь, а другой за живот, прижимает к себе.
Мой стон отражается от черного кафеля и возвращается песней любви.