Печально известный Бруклин — это лечебница для людей с омраченным сознанием. В ее стенах главврач Кроуфорд проводит жуткие эксперименты, которые называет «своеобразными методами лечения». Сюда попадает шестнадцатилетний Рики Десмонд, и теперь его тоже будут «лечить». Он станет Исходным Пациентом. Рики объясняют, что это привилегия, и уверяют, что исследования Кроуфорда сделают его жизнь необыкновенной и яркой. Случайно ознакомившись с архивом Бруклина, юноша понимает, что стать Исходным Пациентом означает потерять себя. Он должен бежать, чтобы спастись. Иначе его ждет нечто гораздо более страшное, чем смерть. Нечто, от чего нет спасения. Нигде. Никогда.
Мэделин Ру
Побег из приюта
Приют — 0,5
Любительский перевод группы https://vk.com/byatlanta
Убедительная просьба НЕ КОПИРОВАТЬ, или копируя указывать ссылку на источник
Переводчик: Aisha Atlanta
Посвящается
Эпиграф
Пролог
Он не хотел быть первым. Даже тишина этой комнаты была кричащей. Шарканье шагов и усиливавшийся крик сомнений в голове оглушили его. Смотритель заверил его, что ему повезло быть первым. Это было честью. В конце концов, смотритель долгое время ждал его — подходящего человека. Почему бы Рикки просто не быть хорошим, покладистым мальчиком? Ведь это особенный случай, привилегия — быть Исходным Пациентом.
Но он всё ещё не хотел быть первым. Эта комната была холодной и одинокой, и каким-то образом он осознавал всей своей сущностью, источником его человечности, что быть Исходным Пациентом плохо. Очень плохо.
Быть Исходным Пациентом означало потерять себя. Не умереть, нет. Нечто гораздо хуже.
Глава 1
Бруклин, 1968
Тремя неделями ранее
Они привели его в маленькую комнату в немой тишине. Рикки идет этой дорогой не в первый раз, только в прошлый раз это был Викторовуд в Хэмптоне и он шел охотно. Это по счету третье «пристанище». Всё это начинает раздражать.
Свесив голову, он уставился в пол — его пожизненное представление. Раскаивался ли он? Ничуть, он хотел выбраться из этого места. Больница Бруклин. Хоть и зовется дурдомом, но звучит так же пафосно и глупо, как и ретритные центры. Он не хочет иметь ничего общего с этим.
— Мне нужно увидеть родителей, — сказал он. Разговор заставил их сжать его руки ещё крепче. Один из санитаров достал защитную маску, Рикки не нужно было притворяться, чтобы выглядеть шокированным. — Воу, эй, в этом нет необходимости. Я просто хочу поговорить с моей мамой. Вы должны понять, произошла какая-то ошибка. Если бы я мог просто поговорить с ней…
— Хорошо, парень. Разумеется. Ошибочка. — хмыкнул санитар. Он был выше и сильнее Рикки, поэтому брыкаться было бесполезно. — Мы не хотим навредить тебе, Рик. Мы пытаемся помочь.
— Но моя мама…
— Мы уже слышали это. Тысячу раз.
У него был приятный голос, у этого санитара. Нежный. Добрый. Обычно так и бывает: приятный голос, говорящий приятные вещи, прикрывающий темные намерения. Эти голоса хотели изменить его. Порой он даже был искушен соблазном позволить им.
— Я хочу увидеть моих родителей, — повторил он спокойно. Трудно было скрывать ужас в голосе, когда его тащили в камеру в месте, которое он совсем не знал. Камера в психушке. — Пожалуйста, просто позвольте мне поговорить с ними. Я знаю, это звучит нелепо, но я думаю, что действительно могу заставить их понять.
— Поздно, — сказал санитар. — Теперь мы будем заботиться о тебе. Твои родители придут к тебе, когда ты почувствуешь себя лучше.
— Смотритель Кроуфорд лучший в своем деле, — сказал другой мужчина. Его голос был теплым, но холодный взгляд смотрел на-сквозь-Рикки. Как будто его там и не было вовсе, или как если бы он был просто пятнышком грязи.
— Он действительно лучший, — механически добавил санитар повыше.
Рик стал бороться с ними, высвобождаясь. Он уже наслышался этих слов о других докторах, других «специалистах». Это был шифр. Всё было зашифровано, всё что говорили эти люди в «санаториях» и больницах. Они никогда не говорили того, что действительно имели в виду, что он никогда не выйдет, никогда не станет свободным, пока не превратиться в совсем другого человека. Тот высокий, сильный санитар справа выругался себе под нос, изо всех сил стараясь удержать руку Рик и потянулся за чем-то недоступным его взору.
Комната была холодной, промерзшей от весеннего дождя за окном, и свет был слишком ярким, бледной белизны, как и вся комната. Мир за стенами ещё никогда не чувствовался столь отдаленным. Возможно, было всего лишь несколько футов к стене, а затем несколько сантиметров кирпича, но казалось, что свободный воздух по другую сторону ограждала миля бетона.
— Это твой выбор, — сказал санитар с хриплым вздохом. — Ты сам выбираешь, как мы будем относиться к тебе, Рик.
