Побег из приюта полностью

Голова повернулась к нему, и гвоздь медленно, но неумолимо заскользил наружу, ударился о кафельный пол, дребезжа и подпрыгивая… Единственный зрячий глаз моргнул. «Не забывай, – прошептал отец растрескавшимися фиолетовыми губами. – Не забывай, Рики. Не убегай, не прячься. Борись».

На следующее утро главврач, широко улыбаясь и насвистывая, появился в палате Рики в сопровождении едва поспевающей за ним сестры Крамер. Она принесла завтрак и лекарство – полосатые красно-синие таблетки, страх перед которыми терзал Рики с момента пробуждения. Обычно медсестры зажимали Рики нос и, улучив момент, когда он, задыхаясь, открывал рот, запихивали таблетки ему в горло. В последнее время, учитывая его покорность, они просто наблюдали за тем, как он принимает лекарства.

Сегодня сестра Крамер, поставив на тумбочку поднос с яичницей и беконом, развернулась к главврачу, не обращая внимания на принявшегося за еду Рики. Острые предметы были запрещены к использованию, поэтому он ел ложкой, стараясь, насколько это возможно, разделять полоски бекона ее тупым концом.

– У нас не хватает сотрудников, сэр, – горячо зашептала она. – Вчера Моузли сломал кисть, разгружая один из этих грузовиков. И теперь, поскольку сестра… поскольку мы утратили еще одного сотрудника, нам не хватает рук. Это просто непосильно…

Рики тут же обратил внимание на небольшую заминку в ее речи. Сестра Эш… С ней что-то случилось. Возможно, записка в книге, которую она ему принесла, стала последним проявлением ее бунта. О боже, Кэй тоже была в этом замешана. Что с ними теперь? Стараясь не показать виду, что прислушивается к разговору, Рики ел, несмотря на тут же пропавший аппетит.

– Сейчас не время и не место для этого разговора, – строго заметил главврач.

– Но вы сказали, что имеет место значительный прогресс…

– Время. Место. Неподходящие. – Он вздохнул и ущипнул себя за переносицу. Его настроение резко изменилось. – Мы можем обсудить эту проблему сегодня днем у меня в кабинете, сестра Крамер.

Рики в голову пришла замечательная идея, и пока главврач препирался с сестрой Крамер, он взял стаканчик с лекарствами и демонстративно его потряс, делая вид, что проглатывает таблетки. Но прежде чем таблетки успели упасть ему в рот, он сгреб их в ладонь и незаметно сунул в наволочку.

И закончил свое небольшое представление огромным глотком воды.

Не убегай, не прячься. Борись.

– Я очень разочарован, – говорил главврач, указывая на дверь. – Сегодня большой день для Рики. Для нас. Для этого учреждения. Его выпускной, с позволения сказать. А вы хотите испортить его своими бесконечными и бессмысленными жалобами. Кисть Моузли заживет, а что касается другого повода для недовольства, то вам придется довольствоваться временными мерами, пока не подвернется возможность окончательно решить эту проблему!

Кроуфорд внезапно перешел на крик, и Рики с сестрой Крамер отшатнулись от главврача, когда его голос достиг невероятного крещендо.

– Да, сэр. Конечно, сэр. Простите, сэр.

Медсестра бросилась к Рики, схватила поднос с завтраком, который он еще не успел доесть, а также стаканчик для таблеток и выбежала из комнаты.

– Я прошу прощения за устроенную сестрой Крамер сцену, – произнес главврач, когда дверь за ее спиной затворилась, и сокрушенно развел руками. – Если бы наша с тобой работа была моей единственной обязанностью. Но увы.

– Конечно, – поддакнул Рики, стараясь придать своему лицу как можно более бессмысленное выражение. «Мерзавец!» – Увы.

Его сознание все еще оставалось затуманенным, и он понимал, что, скорее всего, лекарства продолжают оказывать на него воздействие, но ему уже было лучше – то ли от еды, то ли оттого, что к нему начала возвращаться память. От отца. У него в душе теплился огонь.

Но пока Рики предстояло столкнуться с более насущной проблемой. Что бы ни означал «выпускной», это точно не сулило ему ничего хорошего. Неужели лжи родителям оказалось недостаточно? Боже, мама плакала от счастья, что ее сын превратился в пустую оболочку без чувств и эмоций, потому что даже это было лучше того, что он представлял собой прежде, и только они могли решать, насколько здоров их сын и как это проявляется. Ярость внутри разгоралась все сильнее, и на этот раз ему совершенно не хотелось ее гасить.

Довольно. Пустышка, Пациент Ноль будет изгнан. Когда главврач сделал по направлению к нему несколько больших шагов и решимость Рики дрогнула, он представил себе карточку с историей болезни отца. Представил себе Кэй в этой крошечной, темной и ужасной палате шоковой терапии. Представил себе сестру Эш, которая тайком несла ему записку, стараясь помочь, чем может.

– Я должен тебе кое-что показать, мой подопытный. Это не то, чем я мог бы гордиться, но тебе важно это увидеть. Пойдем со мной.

Рики встал и последовал за ним, предварительно покосившись на подушку, чтобы убедиться, что таблетки не высыпались из наволочки.