Время действовать наступило слишком быстро. Его угнетало то, что санитары забрали Таннера. Главврач умел убеждать. Если бы они надавили на него всерьез, то смогли бы узнать, в чем заключается их план, и не обратили внимания на шум из подвала, что бы там ни происходило. Ему необходимо было верить, что Таннер хочет вытащить всех из психушки не меньше остальных. Здесь умер его друг, и их всех рано или поздно ожидала та же участь. Рики совсем не хотелось, чтобы Бруклин стал его могилой. Он не собирался умирать здесь, как его отец, а значит, необходимо было
Мысль о гламурных выскочках, тусующихся наверху, вызывала у него тошноту. И приводила в ярость. Он осознавал, что слишком вспыльчив, и в идеальном мире ему действительно не помешала бы помощь, чтобы преодолеть это в себе. Но сегодня гнев мог сослужить ему хорошую службу. Их, скорее всего, нисколько не волновала судьба заточенных в Бруклине пациентов. Они, вероятно, считали, что
Он услышал сигнал, заглушаемый неистовством Дэнниса. Три быстрых удара, пауза, затем еще три удара.
– Это Фаза Три, – негромко произнес он, обращаясь к главврачу, – в ходе которой мы выведем тебя на чистую воду и все увидят, что ты мошенник.
Рики начал действовать первым.
Еще никогда в жизни он не орал так громко и так долго. Если никто не прибежал даже на грохот, устроенный Дэннисом, то ему предстояло превзойти его с большим отрывом. Он бросился на пол и начал вопить изо всех сил, прерываясь лишь для того, чтобы вдохнуть как можно глубже и издать очередной пронзительный вопль. Кэй присоединилась к нему, но только она отчаянно звала на помощь.
– У него приступ! – кричала она. – О боже! О боже, помогите нам! Помогите ему! Ему очень плохо!
Рики пришлось разыгрывать припадок целых пять минут, прежде чем он услышал, как открывается тяжелая дверь в отделение. Сердце лихорадочно стучало в груди. Сработало! Пусть пока это был только первый шаг и до выхода из леса еще невероятно далеко… Он снова завопил, корчась на полу и расслабив нижнюю челюсть.
Кэй осторожно толкнула его в плечо, давая понять, что дверь уже открывают. Наступил решающий момент. Как только заскрежетали дверные петли, свое представление начала Джоселин. Они, вероятно, привыкли к истерикам Люси, но это было что-то новенькое.
– Это ужасно! – взвыла Кэй, когда санитары наконец-то ввалились в камеру.
Рики плотно зажмурился от притворной боли и не видел, что происходит вокруг, но почувствовал, что они остановились рядом и пытаются нащупать его пульс.
– Я уже давно заметил, что в этом чертовом подвале ползают какие-то насекомые. Я думаю, его что-то укусило. Он ведет себя странно, да и девчонка тоже.
– Черт, я говорил главврачу, что это место необходимо мыть чаще, – бормотал второй санитар. – Боже, сегодня как раз только этого и не хватало. Он меня убьет.
– Заткнись и сосредоточься. У него, похоже, жар, – перебил его первый.
Оба опустились на колени возле бьющегося в судорогах Рики, пытаясь его удержать.
– Не надо ему это колоть, – сказал первый. – Мы не знаем, что с ним. Нельзя втыкать иглу во время припадка.
По другую сторону коридора еще громче завопила Джоселин.
– Нужно позвать главврача, – решил тот, что считал пульс Рики. – Где его, черт побери, носит?
– Разумеется, встречает гостей, – откликнулся напарник. – О боже, я сейчас оглохну. Может, кто-нибудь осмотрит Хаймлайна? У них всех аллергическая реакция на что-то!
Рики услышал быстрые шаги в коридоре, и вскоре Дэннис уже не колотил по двери, но колотил по чему-то другому. Глаза Рики непроизвольно распахнулись, когда он услышал крик изумления и боли, который издал ушедший санитар.
– Кто его выпустил?! Отделение не заперто! – донесся откуда-то крик. Похоже, это кричала сестра Крамер, голос которой от ужаса сорвался на визг. – О боже, верните его в камеру и…
Ее вопль прервался, перейдя в громкий хрип, от которого руки Рики покрылись мурашками. Санитар бросил его, оставив лежать на полу, и выбежал в коридор.
– Рики, вставай.
Кэй стояла на коленях и трясла его. Рики вздрогнул. Она смотрела на него расширившимися от ужаса глазами, и он, взяв себя в руки, встал на колени, а затем с трудом поднялся на ноги.
– Там Дэннис…
Раздался очередной крик, и что-то врезалось в стену возле их двери. Послышалось бульканье и стон, едва различимый за криками Джоселин. Но теперь они звучали иначе – в них слышался самый настоящий ужас.
– Надо уносить отсюда ноги, – сказал Рики.
Он развернулся и бросился к двери. Кэй не отставала, но оба резко остановились, когда огромная тень заслонила дверной проем. Кто-то лежал на спине за порогом камеры. Один из санитаров. Он не шевелился, его шея была изогнута как-то неправильно, а по горлу уже расползались синеватые пятна.
