Этой ночью Лариса видела Глашин сон. Она не видела саму Глашу, она словно была ею. Листала толстую старинную книгу, а потом в ее обложке прорезались глаза и рот, и диковинная книга рассказала ей легенду о колдуне, который сумел подчинить себе пространство и время… Ехала в седле рядом с Оливье и пересказывала книге, пристроившейся на коленях, сюжет «Десятого королевства». Дрожала от страха при виде деревьев в роще дриад, истерзанных мантикорой. Потом ожесточенно отбивалась от гарпии и самозабвенно танцевала в кругу русалок. Обрывки то ли снов, то ли реальности сменяли друг друга так быстро, словно торопились рассказать Ларисе все, что она пропустила за это время. И проснувшись утром, волшебница еще долго гадала, что это было: подлинные события, произошедшие с Глашей в Кукуе, или ее фантазии. И самое главное, существуют ли амулеты Ренара, которые искали во сне Глаша и Оливье, на самом деле?
А наутро тетя Вася, взяв под мышку безвольного Венечку, умчалась прихорашивать сыночка перед встречей с прекрасной Камиллой.
– Как ты думаешь, она его в салон красоты повела? – хихикнула Лариса, сооружая себе бутерброд.
– Надеюсь, не на экспресс-курсы пикаперов, – со смешком отозвалась Настя.
– А что, это было бы забавно, – заметила волшебница.
– Ну тебя!
– Злюка! Ты совсем не заботишься о том, чтобы я сегодня от души повеселилась, – надулась Лариса.
– Уверяю тебя, ты и так сдохнешь со смеху, – убежденно заявила подруга.
Глаша проснулась ни свет ни заря: ей не терпелось скорее покинуть замок, чтобы устроить концерт под открытым небом и проверить, действительно ли некоторые песни обладают волшебной силой.
Хозяев, ведущих преимущественно ночной образ жизни, во время завтрака за столом не оказалось. Гости уже успели плотно перекусить и гадали, будет ли вежливо покинуть замок, не попрощавшись с Эвианом и его сыном, когда в зале появился Варис.
– Хомячите? – подмигнул он. – Ну-ну, дело хорошее.
Глаша чуть какао из чудо-фляжки не захлебнулась, услышав из уст оборотня любимое словечко своих одноклассников. «От меня, что ли, успел набраться? – удивилась она. – Или это у них такой оборотничий сленг? А что, интерьер в духе животного мира и лексикон со звериным отпечатком».
– Да мы, собственно, уже закончили, – отозвался Оливье, никак не отреагировав на чудную речь наследника. – Вот думали, как бы с тобой и Эвианом попрощаться.
– Прощайтесь! – ослепительно улыбнувшись, раскрыл объятия Варис. – Девушки вперед.
– Спасибо за оказанное доверие, но как-нибудь обойдусь, – со смешком ответила Глаша, завинчивая фляжку и вручая ее спутнику.
– Что ж, – изобразил расстройство юный оборотень, – тогда и мужчинам придется отказать.
– Какая несправедливость! – сокрушенно воскликнул маркиз и с надеждой покосился на Вариса. – Может, сделаешь исключение?
– Ни за что! – расхохотался тот. – Что за непристойные намеки? Я честный медведь!
– Слушай, медведь, – поправляя серебряный браслет на запястье, спросила Глаша. – А отец твой где?
– Известно где. Спит! Будете ждать вечера, чтобы попрощаться?
– Не хотелось бы, – проворчал Оливье.
– Тогда я передам папане вашу бесконечную благодарность за оказанное гостеприимство и искренние заверения в глубочайшей симпатий и уважении, – с готовностью отозвался Варис.
– Отлично! – просиял маркиз, поднимаясь из-за стола. – Тогда мы, пожалуй, поедем?
– Жалую, – величественно взмахнул рукой юноша. – Езжайте! И даже провожу вас до крыльца и помогу прекрасной даме подняться на лошадку.
– Бедный Слон! – простонала Гликерия. – Пощадите коняшку!
– Слово дамы – закон, – с важностью признал оборотень, выходя с гостями на крыльцо, и подал знак конюху.
Через пять минут путники уже расселись по своим порядком отдохнувшим и набравшимся сил парнокопытным транспортным средствам и приготовились к отправлению с гостеприимного двора.
– Варис, – полюбопытствовала напоследок Глаша, – а почему на окнах в наших комнатах были решетки?
– Это чтобы никто не съел вас, – серьезно ответил юноша, щелкнув зубами, и заразительно рассмеялся. – Их еще при прадедушке поставили, чтобы гостям было спокойнее и чтобы соглядатаи, приехавшие в замок под видом дальних родственников, не шастали ночами.
– Ясно, – понимающе кивнула Гликерия, бросив красноречивый взгляд на смутившегося Оливье.
– Ну что, будем прощаться? – спросил наследник. – Я никогда не забуду того, что вы для меня сделали, – серьезно сказал он и, с лукавой улыбкой глянув на Глашу, добавил: – Как честный оборотень я бы непременно на тебе женился. Но мой отец, увы, чересчур консервативен в этом вопросе и категорически против смешанных браков…
– Боюсь, мои родители тоже не одобрили бы зятя-медведя, – горестно вздохнула та, – а счастье было так возможно!
– Дети мои, – кашлянул Оливье, – я не мешаю вашему трогательному объяснению? А то, право слово, чувствую себя в высшей степени неловко.
– Маркиз, вы – черствый человек! – с пафосом возвестила Глаша и послала оборотню нежный воздушный поцелуй: – Варис, вы навсегда останетесь в моем сердце!
