– Вы здесь по делу или вам наскучило показывать дешевые фокусы? – спросила я, вспыхнув. – Или, что вероятнее всего, просто наслаждаетесь тем, что вбиваете клин между мной и Томасом?
– Никогда не устаю от фокусов, – улыбнулся он. – Так же как вы никогда не устаете осматривать трупы.
– Это вряд ли говорит о том, что у нас есть что-то общее.
– Как скажете. – Он пожал плечами. – Хотя я не согласен.
– Кстати. – Моя злость на него за фокус со львом в клетке вспыхнула с новой силой. – Не знаю, в чем заключался смысл вашей выходки, но дядя отошлет меня обратно в Лондон, если еще раз застанет нас вместе. Если вы поставите под угрозу мою карьеру криминалиста, я разорву наше соглашение.
– Может, я просто хотел посмотреть, действительно ли небезразличен вам или все это лишь притворство. Вы становитесь весьма ловкой актрисой, хотя и опускаете глаза, когда лжете.
Я разинула рот и тут же закрыла. Он бросил на меня понимающий взгляд.
– Если дядя из-за этого отошлет вас домой, возможно, вам пойдет на пользу обучение под другим руководством. Вы сможете какое-то время исследовать мое научное направление. – Он отмахнулся от возражений. – Мы можем до бесконечности обсуждать свои личные трагедии, но у меня есть новости. Ваша кузина после полуночи встречается с Гудини на сцене. Наедине. Довольно скандально для сбежавшей из дому девушки, которая путешествует с труппой неудачников.
Я закатила глаза.
– Она путешествует с вами больше недели, а вы только теперь говорите о скандале?
– Припоминаю, что ваш дядя грозил упечь ее в психиатрическую лечебницу, если она опять будет встречаться с Гудини. Видите? Я терпеливо сидел здесь, ожидая, когда вы закончите расследование, чтобы сообщить новости без промедления.
Я чуть не застонала. Такими темпами мы с Лизой обе попадем в соседние палаты лечебницы.
– Что они делают?
– Работают над новым номером Гудини для завтрашнего представления, очень секретного, но я видел анонс. Номер очень сложный. И смертельно опасный, если он не уложится во время. Хотя может быть и просто смертельным для того, кто залезет в молочный бидон.
Если когда-то и имело смысл подумать о возвращении в Англию вплавь, то именно сейчас. Лиза не только встречается с Гудини, но и собирается ассистировать на сцене еще раз после того, как поклялась дяде больше никогда этого не делать.
– Молочный бидон? – наконец произнесла я, понимая, что Мефистофель провоцирует меня на дальнейшие расспросы. – Что же в нем смертельно опасного? А что насчет представления с наручниками? Кажется, он должен быть королем только одного предмета за раз.
– Вы же не думаете, что Гарри Гудини будет сидеть сложа руки и довольствоваться только одной короной? – Мефистофель прищурил на меня свои темные глаза, словно я ударилась головой. – Зачем быть просто успешным, когда можно стать великим? Если он собирается провозгласить себя «Великим Гудини», ему нужно придумать соответствующее шоу. Люди не запоминают посредственные представления. Чтобы на самом деле завоевать умы и память публики, нужно нечто великое. То, что превращает рассказы в легенды и выстраивает империи.
– В том, чтобы находить новые способы побега с риском для жизни, нет ничего великого. Это опрометчиво и опасно, – сказала я. – А втягивать еще кого-то в такую глупость – безрассудно и попахивает преступлением. Если с моей кузиной что-нибудь случится, виноват будет он. И тогда ему посчастливится узнать, что такое низвержение короля.
– Ах, в одном должен с вами не согласиться. Чтобы стать великим, нужно развиваться, недостаточно просто достигнуть одной цели. Это постоянное восхождение и борьба, чтобы превзойти себя. Однажды он станет Великим Гудини, потому что он пашет, чтобы заработать этот титул, выполняет невозможные задачи одну за другой, никогда не останавливается на том, чтобы быть просто успешным.
– Похоже, он не довольствуется тем, чего достиг.
– В довольстве собой коренится душевная лень. Ваша кузина предпочла следовать за Гудини, потому что он не хочет сидеть сложа руки и быть посредственностью. Разве «Успешный Гудини» или «Недурной Гудини» звучит так же? – Он покачал головой. – Я думаю, нет. Точно так же и добротный фрак не так привлекает взгляд, как выдающийся.
– Вот почему вы отказались от своей фамилии? – закинула я удочку. – Вас не устраивала жизнь в довольстве и роскоши – просто успешная, но не великая.
Мефистофель переключил внимание на хорошо одетых мужчин и женщин, прохаживающихся между карнавальных сооружений на прогулочной палубе. Шатров стало гораздо меньше и, похоже, они утратили прежнее очарование.
– Зачем жить в клетке, когда побег из нее можно превратить в шоу? Только не говорите, что такая жизнь вас не привлекает.
Я открыла рот, но не смогла вымолвить ни слова. Мефистофель бросил на меня еще один понимающий взгляд и не стал развивать тему.
– Пойдемте проверим Лизу с Гарри? – Он достал карманные часы и покачал их на цепочке, словно надеясь меня загипнотизировать и отбить охоту совать нос в его прошлое. – Через несколько минут для публики занавес опустится, но начнется приватное шоу.
