— Федька… — в порыве чувств Лика обняла мальчишку, посланного ей самою судьбой. — Мы вместе!
Как ни странно, но в этот раз он не сделал попытки вырваться. Прижался к ней, не отрывая глаз от гонимых ветром, яростно атакующих берег волн. И неожиданно спросил у нее:
— Ты меня любишь?
— Да! Даже сама не знаю, когда успела полюбить. Вначале, когда только забирала тебя домой, была не уверена, что сумею. Думала только о том, что ты будешь доставлять мне отборные неприятности.
— А я думал, что ты фифа болотная, из тех одноразовых, что иногда приезжают к нам в детдом в доброту поиграть.
— Доброта, Федь, не каждому по силам. Это как тот вес, который вы с Владом в тренажерке берете. Ты пытаешься его выжать и только тогда понимаешь, возьмешь его или нет.
Они снова замолчали, глядя на море. Но не каждый сам по себе, а как-то вместе. Лика не могла бы словами этого объяснить, но чувствовала всей душой. И удивлялась тому, что, оказывается, можно так обоюдно молчать. Они с Федькой могли, потому что были родными людьми. И странно было, что Лика так остро ощутила это родство именно там, где оборвала жизнь своей родной сестры и Фединой матери. Как будто та сейчас смотрела на них сквозь летящие по небу и иногда разрывающиеся облака. Но если смотрела, то о чем при этом думала? Проклинала ли свою убийцу? Наверное, да. Ничего другого и не стоило ожидать от жертвы, покинувшей этот мир во цвете лет. Но радовалась ли при этом за сына, который обрел-таки дом? Или он, как и в младенчестве, по-прежнему был ей глубоко безразличен?
В гостиницу Федя с Ликой вернулись, когда уже темнело, голодные-преголодные. Переоделись, спустились в столовую, где в такой час оказались единственными посетителями.
— Нагулялись? — добродушно поинтересовалась у них хозяйка, вслед за сметенным с тарелок обедом подавая десерт.
— От души! — честно ответила Лика. — Те, кто отдыхают здесь летом, вряд ли даже представить себе могут такое море.
— Море — оно прекрасно в любую погоду, — согласилась хозяйка. — И всегда умеет быть разным.
— Ну, летом-то! — Лика так и не смогла достичь своей главной цели, ради которой она сюда приехала: узнать о дальнейшей судьбе Анжелкиного тела. На штормовой набережной сегодня просто не с кем было об этом разговор завести. И теперь она попыталась использовать свой последний шанс: — Летом здесь тишь да шелковая гладь. Я тут, гуляя, заметила уцелевшую с лета вывеску «спасатели», так даже странно как-то сделалось, честное слово. Разве может на летнем и ласковом море хоть кто-нибудь нуждаться в этих услугах? Не говоря уже о том, чтобы реально утонуть?
— Ну не скажите, — оживилась женщина, вселяя в Лику надежду. — Я присяду к вам за столик, можно?
— Конечно!
— Так вот, — хозяйка устроилась поудобнее. — Не далее как в начале этого лета у нас случай был. В полиции потом еще про открытие сезона печально шутили. Девушка одна. Те, кто ее видел, говорят, что очень молоденькая и хорошенькая. Купаться пошла. Правда, она не сама утонула, а утащили ее под воду, буквально на глазах у множества свидетелей.
— Это как? И кто? — Лика даже слегка растерялась, услышав такую неожиданную версию.
— Да я всех-то подробностей не знаю. Но в общих чертах было так: плавала она в стороне от всех, почти уже в районе промзоны. Стеснительная такая, наверное, была. И вдруг начала звать на помощь. Была бы поближе, так, может, ей еще и успели бы помочь. А так… Пока добежали, от нее уже одни пузыри по воде. Ну, стали после этого хотя бы тело разыскивать. Не скажу, сколько искали, но нашли точно не в этот же день, а гораздо позже: тело сразу течением подхватило и унесло. Ну, утопленница и утопленница, мало ли, в холодной-то воде ногу судорогой свело. Документы у нее были оставлены на берегу, так что опознали ее, и вроде можно было дело после этого закрывать. Да потом слушок прошел, что не все с этой девочкой так просто. Следователя насторожили синяки у нее на ногах, как будто перед самой смертью кто-то ее крепко за них схватил.
Лика взяла стакан, сделала глоток компота, пытаясь скрыть волнение. Так дело что, до сих пор еще не закрыто?! И весь этот ужас не позади?! А женщина продолжала рассказывать, даже не подозревая, насколько быстро у ее слушательницы сейчас колотится сердце и насколько руки холодеют, еле удерживая стакан. Лика поставила его, чтобы не уронить.
— Так вот, синяки обнаружили. А еще выяснили, где эта приезжая девочка останавливалась — хозяин ксерокопию с ее паспорта снял. Роскошные, надо сказать, она сняла себе апартаменты.
«Быстрее! — хотела крикнуть Лика. — Да быстрее же ты рассказывай, иначе с ума меня сведешь!»
— Ну, и когда пришли на эту виллу, чтобы вещи ее оттуда забрать, то обнаружили, что замок-то на двери взломан. А внутри поймали двух каких-то головорезов!
— Да что вы! — ахнула Лика, сразу догадавшись, кто это мог быть. И женщина подтвердила ее догадку:
