Если бы не тревога за Феденьку, Лика, наверное, развернулась бы, чтобы заехать Владу по не в меру говорливым губкам. Думает ли он вообще, о чем говорит? И случайно ли вырвалась у него эта фраза?! Ведь пусть она уже и оформила на Федьку все документы, но за такие факты, как этот — оставление ребенка ночью, без надзора! — соцработники способны и родных детей изымать! К ее облегчению, охранники не стали выпытывать подробностей про пацана. По крайней мере в тот промежуток времени, пока Лика забегала в дом. Вбежала, позвала:
— Федя! Феденька!
— Я здесь, — он выбежал к ней. Напуганный, потому что первым сразу ее обнял.
— Слава богу! — Она обхватила его, готовясь защищать от всех бандитов и похитителей, каких только можно было придумать.
— Да ладно, — он тут же начал сам ее успокаивать. — Видишь, как ты удачно сигналку включила? Они как это поняли, так сразу кинулись бежать. И все, больше я их не видел.
— А до этого? Видел?
— Только две темные фигуры, перелазящие через забор.
— Ладно, иди в кровать! Без тапок, ноги холодные! Я сейчас к тебе поднимусь. — Лика снова вышла во двор. Обратилась к охранникам, уже собравшимся уезжать: — Скажите, есть какой-нибудь шанс выяснить, кто здесь был?
— Скорее всего, никакого. Следы на снегу мало о чем расскажут. Хотя, если вы обратитесь в полицию…
— Спасибо, — кивнула Лика, прощаясь с ними. Нет, в полицию — не вариант. Что они тут смогут найти? Вряд ли хоть что-то конкретное. А вот тем фактом, что ребенок был брошен один, могут заинтересоваться. Так что Лика решила не рисковать, а для дополнительной безопасности установить во дворе несколько камер. Хотя уже знала, что больше никогда не решится оставить Феденьку одного.
Старушка, как выяснилось, еще никуда не ушла. А едва завидев Иру, сразу поинтересовалась:
— Ну что? Выяснила что-нибудь или нет?
— Да, — присев на скамеечку, Ира вкратце пересказала результаты обхода квартир. И про купюру теперь обмолвилась — больше не было необходимости это скрывать.
— Вот ведь как, — выслушав рассказ, женщина поджала губы. — Это ж надо так с жиру беситься! Сразу видно, что деньги бабе достаются не тяжким трудом!
— А вы случайно не знаете, кто она такая?
— Да кто его знает наверняка? У него тут гостей бывает сразу человек по пять, прямо цыганский табор, хотя и ненадолго. Да и люди, надо отдать им должное, все воспитанные, не абы какой сброд. Приезжают, как я поняла, какие-то его бывшие сослуживцы с женами-детьми. Погостить, мир посмотреть, со своего-то Дальнего Севера. И он к ним, бывает, ездит. А квартиру кому-то оставляет на это время. В общем, у него тут хватает народу, прямо какой-то круговорот. Поди уследи, кто есть кто. Хотя… Мила, подружка моя, как-то вроде говорила, что та, которая его женщина, — модельер. Тряпки какие-то там новомодные шьет и продает их втридорога. Естественно, не сама. Да, точно, Мила же мне рассказывала! Она по телевизору узнала эту девицу! У нее, мол, даже за границей есть несколько магазинов. Да только купила она их не на кровно заработанные, а у папы взяла. Папа же у нее какая-то там, ох, крупная шишка. Это, конечно, по телевизору уже вряд ли показывали, но Милка — она у меня личность с широким кругом знакомств. Так что если говорит, то ей можно верить.
— Ясно. А как ее зовут, эту женщину-модельера, вы не знаете? И его? И ту женщину, которая тут разбилась? Ее имя мне особенно важно знать! Раз уж он мне эти деньги оставил, то я схожу в церковь, подам записки за ее упокой.
— Его вроде Сергеем зовут. А вот насчет обеих женщин я тебе ничего сказать не могу. Надо у Милки спросить, та если не знает, так выяснит. Зайди-ка ты сюда через недельку, в это же время. Я тебя тут буду ждать. Если ты помолиться хочешь за покойницу, то я уж Милку-то ради этого обязательно напрягу.
— Хорошо, — попрощавшись, Ира пошла домой, как-то разом вдруг почувствовав себя и уставшей, и голодной. Да, модельер — работа не пыльная! И вон какие доходы приносит! Не то что Ире, которой неделю приходится вкалывать за одну такую бумажку. А незнакомке вдвойне повезло! И в том, что в таком достатке живет. И в том, что у нее есть такой мужчина, как этот Сергей.
С Владом Лика разругалась не на шутку. Но не ночью. Ночью она сидела у Фединой кровати до тех пор, пока он не уснул, и еще немного после того. Все никак не могла успокоиться и уйти к себе. А когда дошла до спальни, обнаружила, что Влад уже спит богатырским сном. Изрядно принял сегодня на грудь, и хмель из него, как из Лики, от страха не вышибло. Ведь чего ему было волноваться? Феденька был не его сыном. А только ее.
Утром, хоть и был выходной, Лика связалась с фирмой, чтобы договориться насчет установки камер. За срочность и внеурочные пришлось отдельно платить, вот Влад и взъелся:
— Анж, да ты с ума просто сходишь!
— Я? Или ты, так легкомысленно к этому относясь? Ты не думаешь вообще, кто это вчера мог бы быть?
— Ясно кто: жулики! Прослышавшие о том, что нас в ресторан пригласили. Вот они и решили, что дома никого не будет. И никто при этом не думал покушаться на твоего пацана.
— Но он мог пострадать!
