— Барон, Роман Федорович, ваше превосходительство, отмените свой поход в Россию! — попытался он подобрать нужные, убедительные слова. — Вы там погибнете, никакой империи не построите! Вот смотрите, эта чудесная коробочка под названием айфон сейчас вам все покажет.
Денис принялся отыскивать в компьютерной памяти нужный фильм из тех, которые сам недавно смотрел. Про Гражданскую войну, про Монголию 1921 году, про самого барона. Тамара встала за спиной Унгерна и положила руки ему на плечи.
— Рома, доверься, мы принесли тебе недоступные вам всем знания из будущего. Этот человек с айфоном…он мой…мой…в общем друг! Он посвящен, как и я, ему открыто будущее. Сейчас ты его увидишь, Рома…
Денис положил айфон перед бароном и нажал кнопку пуска. Зарядки аккумулятора должно хватить, экономил, как мог. Пошел уже знакомый Денису старый советско-монгольский фильм с хорошими актерами. Особенно хорош был сам Унгерн, сыгранный каким-то талантливым прибалтом. Приятно удивило портретное сходство обоих выходцев из остзейских земель. Похожим получился и Сипайлов. В фильме нашлось место даже для советского разведчика, но этого персонажа Денис постарался не афишировать. Фильм заканчивался сценой пленения Унгерна. Красноармеец на своей спине перетаскивал его, связанного, через пограничную реку из Монголии в Советскую Россию. «Последний раз, барон, на рабочей шее сидишь!».
Когда фильм закончился, все несколько минут молчали. За окном напомнил о себе 1921 год — кто-то громко на весь двор скомандовал: «Колонной по два, рысью, марш!», загрохотали тачанки.
Молчание прервала Тамара:
— Идти надо не против большевиков, не на Север! Роман Федорович, Рома, уводи свою дивизию на Тибет. Только там, на Крыше Мира, можно собрать силы, напитаться мудростью для решающей схватки с Красным Драконом, прийти в устойчивое равновесие с самим собой. А Золотая Плеть Чингисхана, третья, последняя составляющая мощи Истинного Повелителя Вселенной, по приказу Агвана Доржиева из Самагалтайского дацана монахами-ламами уже изъята и тоже находится на пути в Тибет. Поход в земли урянхов, где тебя поджидает красный командир Щетинкин — это ловушка!
Унгерн погрузился в размышления, задумчиво повертел в руках айфон. Наугад нажал несколько кнопок, прокрутил строчки меню. Наконец принял решение и вызвал адъютанта.
— Поручик, найдите-ка мне Сипайлова и командира Дикой кавалерийской бригады Резухина. Немедленно!
Адъютант скрылся за дверью. Унгерн продолжал разглядывать айфон, открывая всё новые его функции. Стоявшие рядышком Денис и Тамара подсказывали, насколько это возможно объясняли принцип действия.
Вдруг в кабинете раздался какой-то странный нарастающий шум. У Дениса поплыло перед глазами, потом стало совсем темно. Инстинктивно он схватил за руку Тамару. Вместо кабинета они очутились в светящемся узком туннеле через который, всё еще держась за руки, неслись, летели с огромной скоростью…
На Тибет Унгерн свои войска так и не повернул. Решил сразиться с красными. Сабельный бой с воинами-цириками Сухэ-Батора кровав и скор. Умеют рубиться казаки Унгерна, но перед ними достойный противник. Монгол, едва появившись на свет, уже в седле, в седле проводит всю жизнь и встречает свою смерть — разрубленный до пояса казачьей шашкой. Но омыты казачьей кровью и монгольские сабли, злой бог войны Джинджин-Наойн любит кровь на своем алтаре. Пора пускать в дело его Великие Арканы Страха, а то они заскучали, свернувшись без дела смертоносными змеями.
Подходящую позицию Унгерн выбрал у торгового городка Алтан-Булака на советско-монгольской границе. Здесь он разобьет Сухе-Батора и помогавшую ему Красную Армию. В Монголию барон большевиков не пустит, хватит с них и России.
Но бой не заладился сразу. Пока присланные Богдо-ханом монахи-ламы разжигали священные костры, конница красных зашла в тыл и вырубила две казачьих сотни вместе с командирами. Потом артиллерия метким огнем накрыла на холме лагерь Унгерна, священные костры и самих монахов.
— Беда, ваше превосходительство! — примчался к барону адъютант Быстров. — Наших побито — не счесть! Из своих пушек красные картечью уже прямой наводкой лупят! Спасаться надо, Сухэ-Батор в тыл заходит…
Барону это не интересно. В своем желтом, издали хорошо заметном халате монгольского князя-командующего он мчится в бой. Навстречу испуганным стадом катится его побитое войско.
— Куда? Назад, сукины дети! Всех перестреляю, трусы!
Выхватив наган, барон несколько раз, не целясь, стреляет. Куда там, видно совсем опьянел от крови Джинджин-Наойн и теперь хлещет Арканами Страха по своим. Чья-то сабля трусливым манером рубит барона сзади, разлетается на две половинки генеральский погон на плече, но дальше клинок уже только скользит, обдирая рукав халата. Выяснять кто некогда, Унгерн спешит в гущу боя. Только бы успеть спасти походный стяг Чингисхана, вынесенное в боевые порядки боевое знамя-Сульдэ, иначе всему конец и летит к черту Срединная Империя, останавливается время, разлетаются в щепки проклятые колеса судьбы!
