Когда Вера была собрана на дойку, они с народным стилистом уже клевали носами, хотелось спать.
– Боюсь я, Люба, идти в таком виде, что-то тут не то.
– А ты полюби себя, наконец, давай водки для храбрости, но немного, а то туфли мои потеряешь.
Они выпили водки, закусили капустой, и Любаня вытолкнула сонную Веру в сторону фермы. Даже в такую рань преображенная не осталась незамеченной. Люди высунулись из окон, глядя на качающуюся медленно плывущую по искалеченной ухабами дороге фигуру.
– Есть эффект, раньше ведь не замечали, значит, работает! Но в туфлях неудобно, все залипли грязью, надо будет доработать образ.
Правда, что-то неладное творилось с коровами, они мычали, не давались, видать, не узнали преображенную. В дальнем отсеке для рожениц корова Джоконда, увидев брови Любы, видимо, от неожиданности начала преждевременно телиться. Прибежал нетрезвый ветеринар, доярку он не узнал, но когда узнал, сказал почему-то:
– Держись, мать.
Роды прошли хорошо, правда немного попортилась прическа, Верхушка встала дыбом и не желала укладываться. Наверное, лак так засох.
Домой Вера пошла другой дорогой. У церкви старухи крестились.
Группа молодых людей, видно, городские приехали, заснимали Понукаеву на телефоны. Один спросил, где она живет, как ее зовут. Ей приятно было такое внимание, никогда еще к ней его городские не проявляли. Потом один из них спросил, мужчина она или женщина все-таки. И ей стало грустно.
Дети у Веры были взрослые, но и они насторожились. Дочь перестала присылать внуков, а сын решил податься в Москву на заработки. Сын, который служил в армии, написал, что остается на сверхсрочку. Преображенная оставалась одинокой.
И все-таки красота – страшная сила. Чудеса начали происходить. Вера не сдавалась и продолжала наряжаться с помощью Любани. И однажды ей пришло письмо с приглашением в программу «Модный приговор». Ребята из города выложили ее фото куда-то там, и свершилось. Но как оставить своих коров, она полюбила себя, но коров она тоже жалела. Теленочек вот родился, Эвелиной назвали. Все медлила. Парикмахерша уговаривала поехать. А преображенной и так нравился новый образ. А чего? Брови на месте. В пятницу, после дойки, стала все-таки собираться в Москву. Услышала стук в дверь.
– Кто там?
– Вера, это я, муж твой бывший Федя. Я тут… Я насчет крыши …
– Заходи Федя. Крышу мне починили в августе, три листа железа покупала.
Сказала Вера, укладывая в чемодан золотой клатч.
– Да нет. Я не о том. Вчера выпивали с ветеринаром Петровичем, а он все-таки врач, говорит, что по всем признакам ты на грани нервного срыва и у тебя крыша может поехать. А я тебя все-таки еще люблю. Давай опять сойдемся и будем жить вместе.
– И я тебя люблю, Федя. Давай сойдемся.
– Только обещай, что ты не поедешь ни на какой « Модный приворот», ты мне и так нравишься.
– Не поеду, сказала Вера, стирая бровь.
Народная стилистка Любаня стригла собаку Муху и думала: насколько все-таки сильно ее любимая программа преображает людей, меняет их жизнь и делает счастливыми. Да что там говорить, мужья возвращаются!
Посетители супермаркета «Десяточка» уже не задавались вопросом, кто сидит на кассе, мужчина или женщина. Лишь бы быстро обслужили и не обманывали. Но все-таки иногда их терзали сомнения, как обращаться к Вале Боцман – девушка или молодой человек.
Смуту вносили очень мужская стрижка, совсем мужская одежда и даже лицо Вали, никогда не встречавшееся с косметикой. Фигура тоже была непонятная. Некоторые надевают сережки в уши для простоты опознания, тут и этого как назло не было. Но женщины всякие бывают, как и мужчины. Покупатели, чтоб не обидеть, говорили просто: кассир и все.
Но Вера Петровна была психологом на пенсии, она была немного подслеповата, но голова работала еще отменно и она всегда стремилась наладить контакты. Жила она на улице Облепиховой в доме рядом с «Десяточкой». Каждый день ходила в магазин за хлебом и баранками, а чеки выбрасывала в урну. Но однажды, то ли она засомневалась в стоимости баранок, то ли ей читать было нечего, потому что в почтовый ящик забыли положить бесплатную газету с рекламой народной медицины, но Вера Петровна прочитала чек из супермаркета от первой до последней точки. И там черным по белому было написано: кассир Боцман Валентина Андреевна.
– Точно девушка, – пронеслось в голове пенсионерки. Мужчина был бы Валентин Андреевич.
Вера Петровна любила налаживать контакты. На следующий день, посетив магазин, она набрала продуктов на целую неделю. Подойдя к кассе, она сразу обратилась к Вале:
– Девушка, я возьму еще чай вот этот по акции.
