- Что-то непохоже, - хмыкнул он, поднимая двумя пальцами мой передник, - ну так что, заказываем?
Я угрожающе подняла трость, не задумывась о последствиях.
- Ваши услуги не требуются.
- Вот! Видите! - вспылил ритуальных дел мастер, резко вырывая трость у меня из рук, - до чего страну довели! Бабы с палками на мужиков бросаются! Сказано в Святой Книге - жена мужа да не ослушается, ибо мужу опорой и главой семьи быть дадено! Задать бы тебе сейчас этой палкой, но уж из уважения к усопшей... Кстати, где она?
Я еле удержалась на ногах, но вовремя уцепилась за дверной косяк. Где-то позади послышался испуганный вздох Винки - надо же, переживает за меня!
- Я же сказала. Ей уже лучше, она отдыхает. Верните калеке палочку, дяденька, ведь сказано в Священной Книге что-то там про помощь сирым и убогим.
Похоронщик почесал затылок, отчего его бархатная шапочка съехала набок, открывая моему взору бесформенные коричневатые пятна за ухом.
И я вспомнила...
- ВОН ОТСЮДА! - завопила я, отскакивая от двери, - ВООООН! НЕМЕДЛЕННО! СЕЙЧАС ЖЕ!
Похоронщик попятился, словно испугавшись сумасшедшей девки. Я же воспользовалась ситуацией и быстро захлопнула дверь и заперла ее на засов. Плевать на трость, плевать на все - я буквально сорвала с себя платье и передник и кинула их в печь, и едва тлевшие угольки радостно вгрызлись в изношенные тряпки.
Чего еще он касался? Двери? Порога? Я ведь не пускала его в дом...
Я в ужасе прижалась к стене, чувствуя холодок камней через тонкую нижнюю рубашку. Похоронщик стучал в дверь моей же тростью, а Винка смотрела на меня... Нет, не как на умалишенную.
Она знала.
- Мне тоже надо?
Винка указала взглядом на печь. Я покачала головой в ответ и села на пол. Передо мной вновь проносились ужасные картинки из прошлого - двое постояльцев в нашей с мамой комнате, странные пятна на коже, неделя лихорадки с печальным концом, сожженные вещи и ужасное ожидание. Каждый миг я боялась найти на своем теле те самые жуткие отметины, но мне, очевидно, очень повезло. В Литече той осенью умерло несколько человек, и хоть до масштабного мора не дошло, я стала подозрительно относиться ко всем массовым собраниям народа, будь то ярмарка, гуляния или казнь очередного преступника. Именно из-за страха перед болезнью мы сожгли каждую вещь, к которой прикасались больные. В какой-то момент мне казалось, что последней вещью, летящей в костер, буду я, и я даже готова была сама прыгнуть в огонь - что мне ждать от жизни в чужой стране, в чужой семье... Если бы тогда Винка не сжимала мою руку до боли крепко, я бы так и поступила, но думаю, что уже через миг я бы выскочила из огня с диким визгом и нырнула бы в ближайшую бочку с дождевой водой. Если бы успела, конечно.
- Винка? - тихо позвала я.
- Да?
- Согрей воды, пожалуйста... Мне нужно вымыться. И... Ты ведь что-то хотела мне сказать?
Винка помолчала с минуту.
- Если я... Если мое тело может как-то помочь... Можешь делать с ним, что хочешь. Я согласна делать с тобой снадобья.
Я бы обняла ее, если бы не опасалась того, что похоронщик все же меня заразил.
***
...Как и ожидалось, ученица из Винки вышла примерно никакая, а учитывая то, что я и сама едва понимала тему, дело у нас шло тяжело. И начали мы, конечно же, даже не с азов подготовки трав, которых у нас пока не было, а с банальной грамоты. Да, несмотря на прошлую состоятельность ее семьи, читать Винку так и не научили, и я подозреваю, что было это (не) сделано с подачи Виролы. Оно и верно: зачем будущей храмовой служительнице читать что-то в возрасте, когда все вокруг кажется таким интересным - то заморский купец на ярмарке предложит расписную книжку о дивных похождениях в дальних странах, то ученый муж начнет разглагольствовать о светилах небесных, а то и затащит к себе в лабораторию, то подлая сестричка начнет подбивать на богопротивные вещи.
Не сказать, что Винка не старалась, но я отчетливо чувствовала, как часть ее противится обучению, а часть все же жаждет воспользоваться собственной силой для помощи ее любимым сирым и убогим, к коим она почему-то весьма редко причисляла меня. Я же торопилась обучить ее хотя бы читать, ежеминутно вспоминая о том, что надо мной, возможно, уже склонился черный меч бога смерти, и дни мои практически сочтены. О том, что я легко могу заразить Винку, я и думать боялась, стараясь сперва по возможности не касаться ни ее самой, ни ее вещей, хоть это, наверное, сестру бы не спасло. Однако с каждым днем я боялась все меньше, ведь если бы я заразилась от похоронщика, симптомы бы проявились достаточно скоро, но ни пятен, ни лихорадки, ни тошноты я не замечала, и с каждым днем мысли о скорой кончине появлялись все реже.
