Вирола постепенно выздоравливала, а о происшедшем после нападения практически ничего не помнила, и я не знала, как к этому относиться. С одной стороны, ее религиозный фанатизм вполне мог мне сильно помешать, а то и стоить жизни, с другой - если бы она вспомнила, что именно колдовское (по ее мнению) снадобье спасло ее от неминуемой гибели, возможно, что-то бы и изменилось. Мы же пользовались тем, что большую часть суток Вирола мирно спала и восстанавливала силы, и готовились к нелегкому разговору. Пришлось, конечно, распотрошить приданое Винки, чтобы купить еды для больной, но это было меньшей из всех ожидающих нас проблем.
Нечего было и думать, что мать Винки обрадуется нашим занятиям - более верующей женщины во всем городе, наверное, было не сыскать. В моей голове совершенно не укладывалось, как такой мужчина как Энке мог жениться на подобной личности, но вполне понимала, почему он при любой возможности захаживал к моей покойной матушке. К счастью, меня Вирола никогда не пыталась обратить в свою веру, да и вообще предпочитала лишний раз не замечать, что нас обеих устраивало. Ситуация меня страшно беспокоила, ведь мне совершенно не хотелось представать перед Судом Наставников - я и так заранее заклеймлена статусом чужеземки-безбожницы. Винку по какой-то причине то ли и впрямь мало тревожила будущая реакция матери, то ли она умело это скрывала.
Через несколько дней под покровом ночи торговка из лавки Вальвеса доставила нам здоровенный тюк разнотравной мешанины. Я опасалась, что мы получим в лучшем случае мешок неправильно собранной серебрец-травы и медвежьей мяты, но мои опасения совершенно не оправдались. Кажется, Вальвес нашел более или менее опытного человека - в тюке оказалось всего понемногу, и материалы, по большей части, были пригодны для использования. Многие травы казались мне незнакомыми, но запах некоторых я явно встречала совсем недавно, что могло значить только одно: кое-что можно найти и здесь.
Следующие три ночи мы посвятили приготовлению на пробу нескольких отваров - немного заживляющего, затем снадобье для Вальвеса (по моим расчетам, его запасы должны были подходить к концу), 'похмельный чай' и успокаивающие капли. К концу этого зельеварения мы обе еле на ногах держались: у меня вообще с этим сложно, а привыкшая спать по ночам Винка к такому ритму жизни была явно не готова. Я даже волноваться за нее начала. Сестра все чаще отказывалась от еды и жаловалась на головную боль, а на лицо ее порой и смотреть было страшно - прежде пышущее здоровьем в любые тяжелые времена пухлое личико как-то заострилось, а под глазами появились мешки. Несмотря на это, она все так же старалась улыбаться и не теряла присутствия духа.
В какие-то моменты я совершенно не узнавала Винку, которую всегда считала глуповатой простушкой. Да, память у нее была отвратительная, а рецепты она читала с трудом, но прилежание ее меня поражало и даже внушало уважение. Казалось, я разбудила доселе дремавший в сестре интерес к чему-то новому, прежде усердно подавляемый наставниками. Все реже можно было заметить ее стоящей на коленях в молитве, а про посещение храма она и вовсе не упоминала. Признаться, это меня пугало, но после получения очередного отвара я даже мысленно поблагодарила грабителя, черное дело которого подтолкнуло мою идею к воплощению в жизнь...
***
Я заткнула очередную бутылку пробкой. На кухне уже просто дышать было нечем от наших трудовых подвигов: печь была заставлена разнокалиберными кастрюлями и ковшиками, извлеченными из самых дальних углов, стол мы завалили записями и ингредиентами, и даже на спинках стульев висели ободранные веники из трав. До полноты образа ведьминой хижины не хватало только пары дохлых ворон и банок с какой-нибудь мерзостью - у нас даже имелась и сама носатая и лохматая ведьма в лице меня, и девственница для жертвоприношения в лице раскрасневшейся Винки, которая полулежала на скамье у окна и обмахивалась передником, усталая, но довольная. Сегодня она выглядела значительно лучше, чему я была несказанно рада, ведь еще вчера вечером я боялась, что она от слабости свалится в ближайший котелок.
- Как думаешь... - начала Винка, наматывая на синеватый палец зелено-бурый локон, - сколько еще мы сможем вот так работать?
- Пока травы не кончатся.
Я пожала плечами и отставила корзинку с мелко нарезанными корнями лопуха в сторону.
- Рауха, мама уже практически не нуждается в помощи. Если честно, я удивлена тому, что она еще не просит отвезти ее к Наставнику, ведь прежде мы бывали в храме каждый день. Я не могу вот так просто взять и сказать ей... Ты понимаешь.
- Можешь. В конце концов, теперь у тебя есть что почитать, кроме молитв.
Винка хихикнула.
- Я не очень хочу туда возвращаться, - шепнула она.
О? Это что-то новенькое... А я ведь уже просчитывала, что мы будем делать, когда Винку снова затащат кланяться Хранителю...
- Что так? - поинтересовалась я, падая на скамью рядом с ней. Винка тут же замялась, но отодвигаться не стала.
