Когда до железнодорожного моста через реку осталось шагов сто, очередной поезд оглушительным гудком известил о своем появлении, хотя его и было слышно еще задолго до станции. Путник вновь соскочил вниз по насыпи, скользя ботинками по гравию. Он привычно скатывался во мрак, уходя от смерти в виде поезда, туда, где его поджидала смерть еще более страшная. Когда поезд достиг того места, где с полминуты назад был путник, тень прыгнула. Вагоны с грохотом помчались мимо, поэтому не было слышно ни предсмертного крика, ни алчного, голодного рева. Мечущиеся, словно в агонии, тени деревьев и фонарных столбов не дали бы рассмотреть ту жуткую сцену, которая происходила у подножия железнодорожной насыпи, вблизи мертвых болот, не доходя сотню шагов до моста. Впрочем, и смотреть было некому. Места эти были пустые – кому захочется ночью бродить по болотам?
В пролетающем мимо поезде “Москва-Геленджик” все спали, да и что можно рассмотреть в ночи из несущегося вдоль болот поезда? Лишь в одном из плацкартных купе семилетний пацан, едущий с родителями на море, никак не мог заснуть, и, подложив под голову неудобную плацкартную подушку, смотрел на мечущиеся за окном тени. В какой-то момент, на подъезде к мосту, малышу показалось, что одна тень вдруг накинулась на другую, подозрительно похожую на человеческую. Но эта картина промелькнула настолько мгновенно, что парень не успел сообразить: было ли это на самом деле или же разыгралось его шальное воображение, взбудораженное так долго ожидаемой поездкой? В любом случае, вскоре он заснул, а наутро поезд мчался уже в Воронежской области, пейзажи сменились, и парень вскоре забыл о странных тенях. Еще бы, ведь впереди его ждало море и еще пол-лета каникул! Так что очень быстро он совсем перестал думать о той странной картине.
Лишь когда он станет старше, изредка во снах ему будут являться призрачные тени, да будет слышаться звук шуршащего железнодорожного гравия и далекий крик, который он, конечно же, никогда и не слышал. И он будет вскакивать от ночного кошмара, вытирать со лба холодный пот, но так и не вспомнит что явилось причиной этих кошмаров.
Валерий Луканов вышел из теплой электрички в сырое утро и поежился. Болотово встречало его не гостеприимно. Если еще вчера был по-летнему теплый денек, то сегодня словно осень обняло мир своими холодными руками, сыпля с неба мелкой моросью.
Электричка загудела, зашипела, и двери с шумом захлопнулись. Медленно набирая скорость, гигантская сороконожка отползала от серой платформы, оставляя Луканова наедине с новым для него миром. Миром, в который он так не хотел попасть.
Валерий обернулся на электричку, словно это была его мать, решившая бросить свое дитя, будучи не в состоянии его прокормить. А может, дите слишком расшалилось и его пришлось бросить? Но не вот так же, выплюнув на безлюдную платформу среди окутанного туманом ничто!
После большого города пустота пугала. Она окутывала пеленой тумана, приглушающего звуки. И даже электричка, что уже скрывалась в его дымке, звучала словно из другого мира. Валерий стоял, не двигаясь, словно боясь нарушить границы нового пространства, боясь признать самому себе что он все-таки оказался в Болотове.
Несмотря на то, что туман скрадывал звуки, в пустой тишине гул удаляющейся электрички был слышен еще долго. Словно ловя прощальный привет из внешнего мира, Валерий вслушивался в этот звук, цепляясь за него сознанием. Но вот гул смолк в туманной дали, и Луканов понял: назад пути нет. Он остался один.
Валерий судорожно сжал увесистый кожаный портфель в руке. В другой у него была ручка чемодана для путешественников. От этого судорожного движения откуда-то изнутри вдруг накатила волна страха, и в груди глухо бухнуло не в такт.
“Только не сейчас!” – пронеслось в голове Луканова. Он замер, прислушиваясь к ритму в груди, готовый в любой момент запустить руку под теплое пальто, туда, где во внутреннем кармане притаилась блистерная упаковка с пилюлями. Он даже почувствовал тактильное ощущение в ладони от мысленного прикосновения к шершавой фольге и каким-то внутренним слухом услышал звук переламывающейся упаковки таблеток. Но сердце решило поберечь Валерия, и вновь вернулось в нормальный режим.
“Плохо, – подумал Луканов. – Очень плохо.”
Нельзя было сказать, что он не предвидел подобное развитие событий. Увольнение, стресс, переезд – и все за пару дней. Даже странно, что приступ еще не накрыл его. В этом случае медлить было ни в коем случае нельзя, особенно учитывая то, что он был на платформе в одиночестве – при реальной угрозе приступа таблетки нужно было принять незамедлительно. Но пугало не это. Пугала частота, с которой он тянулся к пилюлям. И побочные действия при их частом употреблении.
Осознав, что кризис миновал, Луканов сделал глубокий вдох. Прохладный осенний воздух влился в его легкие, принося покой и умиротворение. Валерий пригладил волосы, растрепанные ветром и разгладил свежепоявившуюся складку на пальто. Что бы ни произошло в его жизни – внешне все должно выглядеть достойно.
