Мир в очередной раз изменился. Через пять лет после начала «генофлексовой лихорадки», на улицах стало невозможно встретить человека обыкновенного и, тем более, уродливого: красивые лица, подтянутые фигуры, густые волосы, никаких изъянов на коже… Генофлекс породил моду на внешний вид. В какой-то момент женщинам понравились торчащие «утиные» губы — и все «надели» их, всем казалось, что это красиво, а через год они исчезли, словно никогда не появлялись. Мужчины же внезапно полюбили быть лысыми — массово удалили волосы и обзавелись черепами идеальной формы. Сейчас об этом и не вспоминали, волосы вновь вошли в моду. А ещё появилось множество тех, кто решил стать иным, захотел измениться так, чтобы поставить под вопрос свою человеческую природу. Зеленокожие гоблины и орки, полукоты с шершавыми языками и мягкой шерстью, псоглавцы — моду на этот образ вообще никто не мог понять, вампиры, для которых человеческая кровь становилась лёгким возбуждающим наркотиком — каждый мог стать таким, каким хотел или мечтал с детства.
Мир в очередной раз изменился, однако приняли это далеко не все. Приверженцы «Кодекса Дарвина» считали, что «генофлексовая лихорадка» превращает человека в его подобие, призывали применять препарат только в качестве лекарства и именно они выводили на стенах домов броские лозунги:
«БУДЬ ТЕМ, КТО ТЫ ЕСТЬ!»
«БУДЬ НАСТОЯЩИМ!»
И девушка по имени Джада, которая шла по Миле Чудес, такой и казалась — настоящей. Даже самый придирчивый взгляд не смог бы обнаружить на ней следы вызванных генофлексом изменений. Невысокая, стройная, но соразмерная, без выдающейся груди и чересчур круглой попы, которые требовала нынешняя мода, другими словами, слишком худая, чтобы заподозрить вмешательство фрикмейстера. Но внимание она привлекала — огромными глазами. Потрясающе огромными глазами, притягивающими до забытья. Глазами, в которые можно было смотреть бесконечно. Смотреть и верить, что они принадлежали Джаде по праву рождения: ореховые, с искрой. Как и гладкие каштановые волосы до плеч, аккуратный прямой нос и губы — слишком тонкие и бледные для современных стандартов.
Девушка была настоящей, но выставлять это напоказ не стремилась и даже колдовские глаза прятала за тёмными стёклами умных очков. Прочитав третий или четвёртый лозунг дарвинистов, она перестала обращать на них внимание, пошла чуть быстрее и через два дома оказалась у цели своего путешествия — биотерминала «У Весёлого Боба», который, как гласил рекламный слоган на витрине, «умел всё и даже чуть больше».
— Не «чуть больше», а намного больше, чем написано в рекламе, — рассмеялся Боб, обхаживая Лейлу, посетительницу, которая явилась строго по записи — десять минут назад. Обхаживал с профессиональным обаянием. — Просто я очень скромный и не люблю, когда реклама обещает больше, чем может дать фрикмейстер. — Волосы у него были огненно-рыжими, кожа — молочно-белой, а рот — широкий, улыбчивый. Он походил на клоуна и, наверное, поэтому назвался «Весёлым». — Но сначала вы должны объяснить, для чего нужны когти?
— Неужели непонятно?
На вид посетительнице было лет двадцать пять, в реальности — от двадцати до восьмидесяти, — генофлекс позволял не маскировать, а по-настоящему скрывать истинный возраст: никаких морщин, никаких складок, дряблости и редеющих волос. Только сила, здоровье и красота.
А теперь зачем-то понадобились когти…
— Разумеется, непонятно, — покачал головой фрикмейстер. — Вы не поверите, Лейла, но многие просят создать им когти исключительно из эстетических соображений.
— Какая же в них эстетика? — удивилась посетительница.
— Абсолютно с вами согласен — никакой, — поддержал девушку Боб. — Тем не менее некоторым нравится демонстрировать, что они у них есть.
— Но ведь это неудобно.
— А с обыкновенными ногтями длиной в сантиметр или два удобно? — парировал фрикмейстер. — Приноравливаются как-то.
— Да, наверное, — растерянно пробормотала посетительница. Было очевидно, что, увлёкшись идеей поставить себе когти, девушка не стала продумывать детали, ограничилась классическим: «Хочу!» Впрочем, не она первая, не она последняя.
Именно в это мгновение звякнул дверной колокольчик, и в биотерминал вошла Джада. Остановилась, увидев, что фрикмейстер занят с клиенткой, но не ушла, удобно устроилась в кресле для посетителей и достала коммуникатор. Лейла посмотрела на девушку недовольно, Боб — оценивающе, он не имел ничего против ещё одного клиента, а поскольку Джада всем своим видом давала понять, что не собирается мешать происходящему, они вернулись к разговору.
— Именно поэтому я и спрашиваю: когти из эстетических соображений или по делу? — мягко произнёс Боб.
— По делу. Я хочу ими пользоваться.
— Длина? — уточнять, как именно посетительница планирует применять новую часть тела, фрикмейстер деликатно не стал.
— Полтора сантиметра. Загнутые.
— То есть неубираемые?
— А их можно убирать?
— Думали об этом?
— Конечно. Но мне сказали, что сделать убирающиеся когти трудно.