Первое утверждение было неправдой наполовину, второе — тоже, а вот в третьем пункте Оберон абсолютно точно не лгал, поскольку лезть в биочип с «левыми» программами мог только конченый идиот — слишком уж сложные алгоритмы связывали цифровой процессор с нервной системой.
— А если я прикажу айтишникам пообщаться с твоим доппелем[3], что я узнаю? — лениво спросил Иван, продолжая медленно гонять зубочистку то влево, то вправо.
— Разве для этого не требуется решение суда? — очень тихо спросил Оберон.
Вампиру — да и кому угодно! — очень не хотелось, чтобы посторонние копались в памяти его личной нейросети.
— Во время нашего разговора ты уже произносил это слово — Биобезопасность. — Уваров позволил себе едва заметную улыбку. — При расследовании дела мне вообще ничего не требуется. А за превышение полномочий меня… — Короткая пауза. — Ну, предупредят. Может быть.
Вампир тихо выругался. Улыбка Ивана стала чуть шире.
— Какое отношение я имею к твоему делу?
— Я пока не знаю, — честно ответил Уваров. — Есть только подозрения, но они весомые.
— И что за подозрения?
— Мирам была вампирессой.
— Не из моего клана.
— Но умерла она совсем рядом.
— Проходила мимо. — Оберон нервно потёр руки. — Бывает.
— Ты начинаешь действовать мне на нервы, — заметил Уваров. — А в таких случаях я становлюсь раздражительным.
— Похоже на угрозу при исполнении, — промямлил вампир, припоминая всё, что знал о своих гражданских правах. — Это давление.
— А до этого у нас что, дружеское общение было? — Иван добавил в голос холода. — Оберон, ты уже отнял у меня кучу времени, поэтому давай завязывай маяться дурью и просто расскажи всё, что знаешь. — Иван, мы давно общаемся… — Я слушаю.
— Мирам была здесь, — сдался вампир.
— Почему сразу не сказал?
— Ну… она ведь умерла, — объяснил лидер клана. — Я хотел остаться в стороне.
— Это ты её убил?
— Нет, конечно, — вздрогнул Оберон.
— Значит, ты уже в стороне. — Иван вздохнул и пожевал зубочистку. — Как долго Мирам у вас оставалась?
— Всю ночь.
— Что делала?
— Развлекалась.
В ковене вампиры не только жили, кроме всего прочего, здесь находилось достаточно известное в Миле Чудес заведение.
— Она же из другого клана, — притворно удивился Уваров.
— Ну и что? — пожал плечами не понявший иронии Оберон. — Мы предпочитаем жить мирно, даже если немного отличаемся друг от друга.
И машинально потёр подбородок, не сводя взгляд с зубочистки.
Ковен 811 гордо называл себя «подлинным наследником Носферату», и его члены старательно копировали отвратительный образ из древнего, вышедшего на экраны ещё в начале ХХ века, кинофильма: лысые головы, большие заострённые уши, тонкие губы, с трудом прикрывающие острые зубы, и ногти, больше походящие на звериные когти.
— Кстати, давно хотел спросить, почему ты выбрал именно этот образ? — неожиданно поинтересовался Уваров.
— В смысле? — растерялся Оберон.
— Я видел твои фотографии до трансформации, — объяснил Иван. — Ты ведь был… — Он намеренно выдержал недлинную паузу, делая вид, что подыскивает нужное слово. — …Красавчиком. Почему не стал классическим вампиром, обладателем холодной, но притягательной красоты?
— Посмеяться решил? — прищурился Оберон.
— И в мыслях не было, — покачал головой Уваров. — Мне действительно любопытно.
— С чего вдруг?
— У меня скучная работа, пытаюсь найти хоть что-то интересное в окружающей действительности.
— Да, конечно, — проворчал вампир. Но было видно, что вопрос ему понравился. То ли Оберона никогда раньше об этом не спрашивали, то ли захотелось высказаться, но он, проворчав «да, конечно», почти сразу ответил: — Этот чёртов мир настолько переполнен красотой, что она перестала искриться и превратилась в тусклую обыденность. Мы поставили её на поток и давно перестали задумываться, действительно ли человек родился красивым? Это не важно. Важно, что каждая женщина — Совершенство, каждый мужик — Аполлон. Мы пресыщены красотой, но не можем от неё отказаться, потому что желание красоты намертво прошито в нашем коде. Но она — подлинная — редкость, и именно тем всегда была ценна. Сейчас же её ценность упала до стоимости обращения к опытному фрикмейстеру[4], и мы начинаем искать нечто иное. Теперь многих привлекают такие, как я.
— Намеренно уродливые?
— Дерзко уродливые, — уточнил Оберон. — Я необыкновенно притягательный коктейль: не такой красивый, как все вокруг, пьющий кровь и стоящий наособицу. Я для них загадка, возбуждающая загадка. — Но кто-то тебя побаивается.
— Такие тоже есть, — согласился вампир. — При первой встрече многие испытывают дискомфорт, однако страх постепенно превращается в любопытство, а оно — в возбуждение. Тебя когда-нибудь тянуло к вампирам? Только честно. — Ответ он знал, но намеренно сделал вид, что не в курсе.
— К вампирессам, — не стал скрывать Уваров.
— Это понятно.
— И не из твоего ковена.
— Хм… Это тоже понятно. — Разговор на неожиданную тему настолько улучшил настроение Оберона, что он стал позволять себе некоторые вольности. — Ты жертва красоты.
— Не могу ею пресытиться, — честно признался Иван. — Ведь красота — это абсолют.
— А почему тебя влечёт к вампирессам?