— Это была поистине странная ночь, — задумчиво продолжила Альбертина. — Наверное, такой и должна быть ночь перед подобным днём — странной и безумной. — И, поскольку Паскаль молчал, она обратилась к нему снова: — Так ты не хочешь объясниться?
— Ты уже всё знаешь, принцесса. Единственное, что я хочу добавить, так это полное согласие с твоим определением ночи: странная. Но второе определение для меня — счастливая. — Он перевёл взгляд на Джаду и улыбнулся ей. — Самая счастливая в жизни.
Девушка тихонько вздохнула. Кровь продолжала сочиться, поэтому Уваров, поняв, что разговор вошёл в конструктивное русло, подошёл к девушке, достал полевую аптечку и занялся раной.
— Это ведь ты? — спросила Альбертина. — Габриэль не ошибся?
В ответ — тишина.
— Вижу, что не ошибся. По глазам. Ты именно такой, каким тебя описывал Габриэль. Удивительно. Знаешь, я никогда не предполагала, что человека можно узнать не по описанию внешности, а по описанию того, какой он. Тем более по описанию того, каким он был тридцать лет назад. Теперь я вижу, что Габриэль описал тебя с изумительной точностью, но я не узнала, только почувствовала нечто странное… — «Опять это слово — странное…» — Меня оправдывает то, что я была слишком поглощена своими мыслями… не узнала. А эта милая, истекающая кровью девочка — узнала. — Альбертина посмотрела на Джаду, вздохнула и повторила: — Отвратительно.
— Перестань уже, — попросил Кармини.
— Габриэль, я действительно считаю, что ты повёл себя отвратительно. Ты не должен был издеваться над бедной девочкой.
— Иначе до него не достучаться.
— Он что-нибудь сказал?
— Мы только начали.
Альбертина посмотрела на Паскаля.
— Любишь её?
Молчание.
— С первого взгляда, да? Я знаю, что так бывает. Сама не переживала, мне рассказывали… Но я надеюсь, что у меня будет… Жаль, что нам не нужно знакомиться. — Она коротко рассмеялась. — Ты не поверишь, но я испытываю некоторую неловкость перед тобой. К тому же ты знаешь обо мне много больше, чем кто-либо на свете.
— Хочешь меня убить?
Несколько мгновений они в упор смотрели друг на друга, но что было в их взглядах, никто вокруг не понял.
— Мой отец с детства учил меня управлять огромной империей, — сменила тему Альбертина. — Я умею читать людей, и у меня это хорошо получается. Тебе не нужно задавать вопросы, Паскаль, сейчас тебе придётся на них отвечать. — Альбертина помолчала, проверяя, дошло ли сообщение, после чего неожиданно произнесла: — Я понимаю, почему тридцать лет назад ты принял то решение. Ты выбрал свободу.
Теперь ответом стал изумлённый взгляд — таких слов от владелицы «MechUnited» фрикмейстер не ожидал.
— Я знаю, о чём говорю, и знаю намного лучше других, — продолжила молодая женщина. — Я никогда не была свободной, на мне всегда лежал груз колоссальной ответственности за империю и людей, которые мне служат.
— А как же детство?
— В детстве я училась понимать ответственность и потому быстро повзрослела. Можно сказать, у меня не было детства, но я довольна тем, как прошло то время. Благодаря наставлениям отца я стала такой, какая есть: несвободной, но целеустремлённой. И очень амбициозной. То, что тебе, Паскаль, досталось благодаря гениальным способностям, я заработала трудом.
— Неужели ничего не получила в наследство?
— Получила. Но владеть и управлять — это разные понятия. Если бы я не доказала, что могу эффективно распоряжаться семейными активами, меня бы отстранили, а потом размыли долю и столкнули на обочину. Я бы осталась сверхбогатой женщиной, но не имела бы той власти, которая есть у меня сейчас.
— И хочешь продлить свою несвободу до бесконечности?
Она выдержала паузу хмурясь, но потом рассмеялась.
— Прекрасный вопрос. На самом деле мне нравится моя жизнь.
— Тогда к чему был этот рассказ?
— Я хотела показать, что понимаю тебя, Паскаль. Жаль, что ты мне не поверил.
— Поверил, — очень серьёзно ответил он. — Потому что видел тебя ночью и знаю, какая ты настоящая, блестящая актриса. Я тебе верю, Альбертина, но это ничего не изменит.
— Почему?
— У тебя и так всё хорошо, зачем ещё и Грааль?
— Ещё один прекрасный вопрос… — Она помолчала. — Но я не стану отвечать на него в присутствии этих чудесных мальчиков и твоей любимой девочки.
Здесь есть место, где мы можем уединиться? Только не балкон.
— Задняя комната, — ответил Паскаль.
— Иван, Терри, сюда никто не должен войти. Это понятно?
— Так точно, миледи.
— Прекрасно. — Альбертина улыбнулась. — У меня есть ощущение, что мы с вами, мальчики, будем жить вечно.
И она уверенно прошла в заднюю комнату.