– Вот, уже подкупать начали. – попытался опять завестись комиссар, но его опять грубо заткнул Петрович:
– Да успокоишься ты наконец? Дойдет до тебя очередь – будешь говорить, а пока мы слушаем Николая. Продолжай, Коля.
– Да я, собственно, закончил об основном. Давайте продолжим знакомство, а то я пока только Петровича и Катю знаю, а об остальных – ничего. Товарищ майор?
– Хорошо. Зовут меня Антон Иванович Старовойтенко, майор, родился в одна тысяча девять сот седьмом году в Черниговской губернии. Сами понимаете, революцию и гражданскую пропустил по молодости лет, в РККА с 1925 года, понравилось, остался.
Воевал в Испании, в Финляндии. Был, значит, уже три раза ранен, насколько я понял, в последний раз уже не выбрался. Спасибо сказать надо бы…
Простите, отвлекся. Так вот, учиться воевать и защищать Родину я готов. И помощь посильную оказать считаю себя обязанным, тем более, если в процессе учения немцев уничтожать будем. Так что я только за. Танкист.
– Лейтенант Михайлов, Игорь Валериевич, командир танка. В РККА с тридцать девятого, повоевать даже толком не довелось – нас кинули в атаку, а там их противотанковая артиллерия. Глупо как получилось, первый бой… Помню взрыв и все, уже здесь, крышка открывается…
– Вы тяжело ранены были и контужены в придачу, – сказала Катерина.
– Вот и о том же, глупо. В первом бою так подставиться…
– Ты, Игорь, жив остался, в отличии от многих других, – тихо сказал Петрович. – У тебя теперь есть серьезный повод выжить и победить. Поверь мне, старому солдату, это уже третья моя война будет. Воевать нам еще долго придется, малой кровью здесь не обойдется. Каждый боец на счету будет, тем более ученый, злее будешь. Не зря ведь говорят – за битого, двух небитых дают.
– Так то оно так, да все одно обидно..
– Переживешь, обиду-то… Артиллерия, тебе слово, – сказал Петрович.
– Старший сержант Затыкин, Иван Иванович. Наводчик, 20-й легко-артиллерийский полк 17-й Горьковской Краснознаменной стрелковой дивизии. В рядах РККА с 1938 года, участвовал в зимней войне. На этой войне с 24го июня, 5 августа поступил приказ перекрыть шоссе. Окопались, замаскировали свои орудия – два всего осталось из двадцати, которые в дивизии были перед войной. Танки пошли, стреляли, пару танков подбили. Дальше не помню, очнулся уже здесь.
– С чем воевал? – 76мм дивизионная пушка Ф-22-УСВ. Только где она теперь…
– Ничего, Ваня, это как раз не сложно. Мы пока по лесам пробирались – такого насмотрелись. Пушки, танки, машины целыми брошены. Только заправь и воюй дальше.
И машины со снарядами видел, правда те или другие не скажу, не понимаю в этом.
Так что найдем мы тебе пушечку и не одну.
– Вот это дело, – повеселел Иван. – А я уж расстараюсь, тогда, чтоб земля им пухом не казалась…
– Эт по-нашенски, – сказал Петрович. – Теперь твоя очередь, комиссар, душу облегчить…
– Норштейн Иван Самойлович, батальонный комиссар. Член ВКП(б) с 1932 года, направлен в действующую армию согласно постановлению ЦК ВКП(б) "Об отборе коммунистов для усиления партийно-политического влияния в полках" от 27 июня 1941 года. Перед этим был парторгом на заводе. Считаю ошибочным и политически неблагонадежным ваше общение с империалистами. Поэтому, властью, данной мне партией и правительством, приказываю захватить этот аппарат и доставить его в Москву.
– Норштейн, в своем ли ты уме? – спросил Петрович. – Ты совсем уже с головой не дружишь? Даже если бы мы согласились, как ты себе это представляешь?
Это как минимум предательство людей, которые сделали нам добро. Тебе кстати тоже.
– А я плевал на империалистов и обещаний им никаких не давал. Нас больше, перебьем лишних – они даже за нами не следят, а девку заставим лететь куда скажем – с пистолетом у виска не повыделывается…
– Г@вном ты был, Норштейн, г@вном и помрешь, – подвел итог Петрович. – Гнида ты, партию только позоришь…
– Что? Да я тебя… – взревел комиссар и вскочил, пытаясь вытащить пистолет. Тихое жужжание и Норштейн упал как подкошенный, не успев даже расстегнуть кобуру.
Народ не успел даже оглядеться, а с окраины полянки к ним уже шел Кром.
– Какие-то проблемы? – спросил он подойдя. – Мне показалось, что он пытался достать оружие.
– Да, г@внюком оказался, права качать надумал, – ответил за всех майор. – А чем вы его?
– Это парализатор, вырубает минут на двадцать. Голова немного по болит, а так полностью безвреден. И что с ним делать думаете?
– Понимаешь, Кром, не годится он нам, а отпускать его не хочется – узнал много.
– Никаких проблем не вижу. Сотрем последние сутки из воспоминаний и высадим на опушке – пусть дальше делает что хочет.
– Это был бы самый лучший вариант, не убивать же его, хоть и хочется…
– Сейчас подойдет Моррис и моими бойцами – заберут его. Есть какие-то пожелания?
Оружие давать и какое? Он там себе автомат и пистолет подбирал…
