Самый опасный момент. Если сейчас попрут, то мы только с пистолетами против них окажемся. Готовлю на всякий случай тотошку.
Не пошли. Забоялись.
Но мастера ребята. Схоронились грамотно, углядеть мишень не выходит никак. Двое время от времени палят из ружей, причем в те места, где мы с Гаврилой и хоронимся, а один, пригибаясь и прячась за лошадей, разворачивает шарабан на дороге. Не мешаем, просто наблюдаем и перезаряжаемся.
Вот шарабан двинулся и исчез за поворотом. Ждем. Гаврила не выдерживает первым.
- Я гляну, чего там?
- Давай, а я прикрою винтовкой.
Ну, вот и все. Повоевали на совесть. В санях двое, за санями один. Похожий чем-то на того, что следил за нами, но не он. Родственник что ли? В стороне по снегу тянутся две кровавые дорожки. Кого-то, видно, подшиб из дробовика Гаврила. От моей пули крови было бы больше. Я не попал в последний раз, ну что ж - и так грех жаловаться.
До станции добрались быстро. Хоть и парой, но кони - добрые, вывезли. Сани и трупы преследователей бросили на дороге. Не княжье это дело с таким добром возиться.
Смотрителю станции с порога заявил о нападении разбойников на князя Бориса Алексеевича Куракина. Бедолага смотритель, как услышал фамилию и титул, так и обомлел. Но Гаврила быстро вывел его из ступора, заставив действовать.
Солдаты инвалидной команды, случившиеся в тот момент на станции, и пара крестьян тут же были отряжены на дорогу, собрать и привезти покойников. Кони для нашей дальнейшей дороги были перепряжены в момент. Упряжь заменена. Жизнь кипела.
Гаврила летал среди всей этой суматохи причитая, что в Полоцке их сиятельству непременно надо отдохнуть от этакой страсти.
Не хватало еще, чтобы погоня нас потеряла. Пусть в Полоцке нагоняют и еще раз нападают. Бойцы у этого таинственного офицера, что преследует нас, должны остаться? Или уже нет? Сколько же мы их намолотили?
По минимуму пятеро насмерть, да подранки есть. А вот главного в офицерской треуголке не задели, точно. Где-то хоронился, под пули не лез. Вот его и хочу прихватить да поспрошать. Для такого дела побуду еще чуток приманкой. Не скажу, что мне это нравится, но уж если взялся - тащи.
Пока я лечил выдуманную хворь в лучшем номере единственной Полоцкой гостиницы, Гаврила вел 'агентурную разведку'. Перевоплощался он мастерски, причем в самые неожиданные образы.
В уездном городишке все жители друг друга знали и чужак, хоть на пару дней остановившийся в городе, всегда на виду. Чего нельзя сказать о проезжающих. Вот тех много и их вроде и не замечают, чем Гаврила и воспользоваться. Каждый из трех проведенных в Полоцке дней он изображал другого человека.
С утра из гостиницы выходил мой слуга, подсаживался к кому-либо из проезжающих в сани и вроде как уезжал из городка. Отъехав немного, обычно не более версты Гаврила изображал, что 'позабыл' в городе деньги, или еще какое либо дело выдумывал. Естественно, простившись с попутчиками, возвращался обратно пешком. Вот только в город входил уже совсем другой человек. Раз - приказчик, раз - богомолец, а раз и нищий калека. Лихо это у него выходило.
Наш хвост со Смоленска он обнаружил на второй день. Уцелел бродяга под пулями, правда, не полностью. Хромал заметно, но свою работу филера тащил исправно. Следил за гостиницей и за моим сиятельством.
На третий день появился и офицер в сопровождении богато одетого молодого татарина.
Литовские татары это - вообще особая статья. Практически те же казаки, только мусульманского вероисповедания. Люди воинского сословия, находящиеся на службе у правителей Литвы, из них в XVIII веке и были созданы первые, знаменитые в будущем, уланские полки.
Отчаянные смельчаки и мастера на разные военные хитрости. Кроме того славились своей верностью тем кому присягнули. Не зря они входили в личную гвардию Наполеона и были одними из последних солдат, кто защищал его до конца.
Если офицер нанял этих ребят, то это - опасно.
А он мастер людей подбирать, этот таинственный военный.
Как уж Гаврила извернулся - Бог весть, но вызнал, что кроме офицера и соглядатая против нас играют еще трое татар. Где остановился офицер неизвестно, а вот татары держали наемную квартиру всего через четыре дома от гостиницы. Со вчерашнего дня один из них все время маячил вблизи нашего жилища, сменив хромающего филлера. Тот пропал. Скорее всего, где-то вместе с главарем отсиживается.
Этот офицер мне нужен. Вот только как до него добраться…?
Все три дня, что сидел взаперти я посвятил литературной деятельности. Нужно было как-то убить время, вот и занялся 'творчеством'. Плагиатил вовсю, предварительно уложив свою совесть спать и спев ей колыбельную. И уже не в первый раз….
Всегда, когда моя служба требовала некоторого выжидания в засадах или при слежке, я записывал стихи, которые приходили на ум.
Отлично снимает напряжение и расслабляет. После таких записей и думалось и работалось гораздо лучше, да и настроение поднималось слегка.
Я понимаю насчет чужой интеллектуальной собственности и все прочее. Но, наверное, те, кто писал законы, не попадал в мое интересное попаданское положение.
