Англия эпохи Регентства, январь 1813 года. После того как в одной из худших трущоб Лондона находят изуродованное тело доктора Дамиона Пельтана, а рядом с ним – тяжело раненную француженку, виконт Девлин оказывается вовлеченным в хитросплетение убийств и мести, где ставки очень высоки. Хотя пострадавшая Алекси Соваж ничего не помнит о нападении, Себастьян слишком хорошо знает ее по одному случаю из своего прошлого, когда жестокость военного времени и предательство чуть не погубили его. Поиски убийцы заводят виконта в коварную паутину двурушничества. Выясняется, что Пельтан был членом тайной делегации, посланной Наполеоном для изучения возможности заключить мир с Англией. Несмотря на предостережения своего могущественного тестя, Девлин углубляется в тайну «пропавшего дофина» – маленького принца, который исчез в самые смутные времена Великой французской революции, – и вскоре вступает в смертельно опасный конфликт с безжалостной и властной дочерью Марии-Антуанетты, сестрой дофина, которая полна решимости любой ценой вернуть себе французскую корону. Между тем как убийца подбирается все ближе, Себастьяну приходится бороться с возникшими страхами за здоровье Геро и ожидаемого вскоре ребенка. Когда Сен-Сир осознает, что ключ к их спасению может находиться в руках его давнего недруга, он вынужден в конце концов взглянуть в лицо правде о собственном давнем прегрешении, о котором боялся даже вспоминать… Перевод осуществлен на сайте. Куратор: TalitaПереводчики: lesya-lin, codeburgerРедакторы: codeburger, Кьяра
Скрывающий свои преступления не будет иметь успеха;
а кто сознается и оставляет их, тот будет помилован.
Пол Гибсон, прихрамывая, ковылял по узкой темной улочке. Лицо саднило от холода, пальцы окоченели. Не раз он брел этой дорогой, погруженный в ярко расцвеченные грезы опийной эйфории. Но не сегодня. Сегодня он сжимал зубы и старался сосредоточить внимание на постукивании своей деревянной ноги по обледеневшим булыжникам, на пронзительном детском плаче, принесенном ночным ветром, — на чем угодно, лишь бы отвлечься от безудержного, безумного желания, которое бросало в пот его сухощавое тело и терзало видениями возможного.
Впервые заметив женщину, он счел ее обманом зрения, решил, что ему привиделся смятый ворох из серой шерсти и бархата, лежавший в начале зловонного прохода. Но, приблизившись, разглядел бледное лицо и темный, влажный блеск крови и понял, что она на самом деле реальна.
Гибсон резко остановился. Горло царапал промозглый, солоноватый дух близкой Темзы. «Кошачий Лаз» – так звалась эта узкая улочка, убежище воров, проституток и доведенных до отчаяния обездоленных как из самой Англии, так и из-за ее пределов. На тонком ломтике холодного черного неба, видневшемся между нависающими над головой крышами, осколками разбитого стекла блестели звезды. Сердце Пола бешено колотилось. Он колебался, возможно, неоправданно долго. И все же он был хирургом, посвятившим жизнь спасению людей.
Поэтому заставил себя подойти.
Женщина лежала на боку полусогнувшись, одна рука была вытянута ладонью вверх, глаза закрыты. Гибсон неуклюже присел на корточки рядом с ней, нащупывая кончиками пальцев пульс на стройной шее. Изящно очерченное лицо обрамляла буйная россыпь длинных огненно-рыжих волос, густые ресницы темнели на бледной коже гладких щек, губы посинели от холода. Или от смерти.
Но когда он коснулся незнакомки, ее темные ресницы взметнулись вверх, а из груди вырвался всхлип и прерывистый шепот:
–
– Все хорошо, я здесь, чтобы помочь вам, – мягко уверил Пол, гадая, понимает ли она вообще его слова. – Куда вы ранены?
Теперь он видел, что у пострадавшей полголовы залито кровью. Широко распахнутые, испуганные глаза остановились на нем, затем обратились к разверзнутому черному зеву прохода между домами.
– Дамион… – Вскинув руку, она вцепилась Полу в рукав: – С ним все в порядке?
Гибсон проследил за ее взглядом. Тело мужчины – темная, неподвижная куча – было едва различимо в глубоком сумраке. Он покачал головой:
– Не знаю.
Пальцы незнакомки на его предплечье судорожно дернулись.
– Идите к нему. Прошу вас.
Кивнув, Гибсон поднялся, слегка пошатнувшись, когда вес пришелся на протез и фантомная боль в давно потерянной ноге пронзила тело.
В проходе стоял смрад гнили и нечистот, который перебивал знакомый металлический запах пролитой крови. Мужчина лежал, распростершись на спине, возле груды разбитых бочонков и ящиков. Пол с трудом разглядел некогда белоснежные складки галстука, шелковистый блеск того, что было нарядным жилетом, а теперь превратилось в пропитанное кровью, искромсанное месиво.
– Скажите мне, – простонала рыжеволосая. – Скажите, что он жив.
Но Гибсон молчал, оцепенело уставившись на труп перед собой: широко раскрытые, невидящие глаза, мертвенно-бледное привлекательное молодое лицо, коченеющие на холоде раскинутые руки. Кто-то с бесчеловечной жестокостью, свидетельствующей о почти безумной ярости, раскроил убитому грудь. А там, где должно быть сердце, зияла окровавленная пустота.
Сон начался, как это часто бывало, с золотого солнечного света и детского смеха, летевшего по пахнущему апельсиновым цветом бризу.
Себастьян Сен-Сир, виконт Девлин, беспокойно заметался в постели, поскольку слишком хорошо знал, что последует дальше. Топот несущихся галопом лошадей. Выкрики команд. Зловещий свист сабель, доставаемых из хорошо смазанных ножен. Он низко застонал.
Смех сменился криками ужаса. Видение наполнилось ударами копыт и обнаженной стали, темной от крови невинных.
– Девлин…
Глубоко, прерывисто вздохнув, он открыл глаза и ощутил, как нежные пальцы коснулись его губ. В темноте над ним склонилось лицо жены, выглядевшее бледным в отблесках огня, который еще теплился в камине.
– Это сон, – мягко шепнула Геро, хотя Себастьян заметил, как обеспокоенно сошлись ее темные брови. – Всего лишь сон.
