– Мама, ты не должна на меня ругаться, это нехорошо. Хорошие мамочки не говорят такие вещи своим детям, – чопорно отметила Джейн. Ну или насколько это можно назвать «чопорно», со скрепкой-то в зубах.
– У хороших мам, которые не ругаются, – мрачно подумала я, – нет детей, которые вытворяют такие вещи.
Оказалось, что скрепка и правда намертво застряла в зубах, и ее никак не получалось вытащить. В этот момент в кабинет вошла милая медсестра со своим агрегатом для изъятия гороха и ловко вынула горошину из носа Питера. Мне очень стыдно было просить ее повторить свою магию и достать скрепку из зубов у дочери. Я никогда не видела такой жалости в чьих-либо глазах, пока объясняла ситуацию. Медсестра взяла особые плоскогубцы и достала злосчастную скрепку. Надо будет найти другой травмпункт. Сюда слишком стыдно возвращаться.
Черт возьми, за что это мне все? И люди удивляются, почему я пью? Сегодня вечером вино мне не поможет. Примусь сразу же за джин. «Наслаждайся каждым моментом», – говорили они. «Они так быстро растут». «Дети – это такое благословение», – говорили они. Хотела бы я посмотреть на того, кто бы насладился хоть одной секундой сегодняшних приключений с моими драгоценными малютками. Я чуть не разбила свой телефон, когда Саймон отправил сообщение с вопросом, как прошел мой день, и пожаловался, что так устал от ресторанной еды и не может дождаться, чтобы вернуться домой и съесть что-то простое. Он имеет в виду лазанью; он всегда подразумевает лазанью, когда предлагает что-то простое. Однажды я эту лазанью ему в задницу засуну. А если он доведет меня до белого каления, то запихну даже в замороженном виде.
Саймон наконец вчера вечером вернулся из командировки. Он жалобно поник, когда я отказалась готовить для него такую прекрасную, офигеть какую легкую в приготовлении лазанью. Я предложила провести день «папа с сыном» и «мама с дочкой». Сегодня я заметила, что Джейн заметно выросла из всей своей порядком износившейся одежды и теперь выглядит как отщепенец, которого выпустили из исправительной колонии. С недавних пор она начала интересоваться модой и стала возражать против вещей, которые я ей покупаю. Хотя я еще злилась на нее за тот случай со скрепкой в зубах, я решила устроить нам девчачий шопинг, где мы сможем вволю поболтать и повеселиться. А самое главное, что с нами не будет Питера, который вечно жалуется, что он хочет есть и трогает все, что выглядит дорогим и легко ломающимся. Тогда Джейн вырастет и будет говорить: «О, моя мама всегда была мне как будто старшей сестрой!» Хотя вряд ли «старшая сестра» – это комплимент в глазах Джейн, учитывая как она издевательски обращается с братом и регулярно пытается его прикончить. Может, она будет рассказывать, что я ее лучшая подруга? Так же иногда говорят о мамах? Так, наверное, лучше.
Джейн отвергла все очаровательные наряды; все красивые футболки с блестящими бантами и котятами на них, юбки с оборками, ретросарафаны. Джейн прокомментировала их одной фразой: «фууу, ужас!» То же самое повторилось и с другими магазинами. Фу, фу, фу.
В конце концов, когда я показывала ей очередное платье, она снисходительно ухмыльнулась, а потом в отчаянии всхлипнула: «Ну почему ты хочешь, чтобы я это надела?»
– Я хочу футболку с динозаврами.
– Футболку с динозаврами? Милая, но мы же таких не видели.
– Видели. В первом магазине.
– В первом магазине? Тогда почему ты мне сразу не сказала?
Джейн пожала плечами:
– Ты не спрашивала.
Уставшие, мы потопали обратно в первый магазин, где не было ни следа от этой сказочной футболки с динозаврами.
– Милая, ты уверена, что мы ее именно тут видели? – спросила я в отчаянии.
– Да, – сказала Джейн. – Вон она, – и показала на отдел для мальчиков.
– Но, милая, это же футболка для мальчиков, – сказала я.
– Мне все равно, – сказала Джейн. – Мне нравится. И мне нравятся вот эти джинсы, а не те ужасные с блестяшками.
В конце концов Джейн экипировали исключительно из отдела мальчиков, но к тому моменту мне уже было все равно, лишь бы Джейн перестала высмеивать мой вкус в одежде. Мы решили перекусить в кафе. По пути я быстренько обошла секцию обуви, потому что заметила вывеску «скидки» и надеялась ухватить что-нибудь по выгодной цене. Мне повезло. Нельзя же упускать возможность и не купить прекрасные серебряные туфли на шпильках за 23 фунта, которые раньше стоили 79 фунтов. Затем мы отправились в кафе.
«Мы прям такие подружки, да, милая?» – весело спросила я после того, как мы заказали кофе для меня и горячий шоколад для Джейн. Перед заказом я тоскливо обвела взглядом крошечные бутылки вина и с сожалением остановилась на кофе.
Джейн выглядела еще более потрясенной, чем когда я предложила ей розовую футболку Hello Kitty с блестками.
«Нет, – отрезала она. – Никакие мы не подружки. Ты моя мама, а не подруга. Софи – моя подруга, и Тилли, и Милли, и Люси, которая другая, а не Аткинсон. Но не ты. Нельзя же дружить с собственными мамами!»
«Некоторые дружат со своими мамами», – сказала я с негодованием.
