Малыш Эдвард был очень миленьким для новорожденного, у него даже были волосики, и он не был похож на маленького морщинистого Уинстона Черчилля, что характерно для большинства младенцев, он просто выглядел как нормальный малыш. Кроме своих детей, других малышей я не отличаю, они все одинаково страшненькие, более-менее. Видимо, так устроено природой, ты убеждена, что уж ты-то произвела на свет нечто богоподобное, в то время как у других появляются на свет неведомы зверушки, что у тебя самый что ни на есть правильный ребенок, а у других так, недоразумение. Хотя сейчас, когда я смотрю на младенческие фотографии моих драгоценных деточек, я с трудом могу отличить их от других таких же младенцев, потому что все они выглядят одинаково.
– Хочешь подержать его? – спросила Ханна.
– Не очень, – вежливо отклонила я ее предложение. – Всегда боюсь, что уроню чужого ребенка. Своих боялась уронить, а уж чужого и подавно, вдруг сломаю?
– А ты, Джейн? – спросила Ханна.
– Ммм, это, как бы, не знаю, – пролепетала Джейн. – Я ведь тоже могу уронить его.
– Ерунда, справишься, – сказала Ханна, резво всунув Эдварда в руки оторопевшей Джейн.
Джейн крепко ухватила Эдварда, уставилась ему в личико и даже начала гулить. Но звуки, которые она издавала, больше походили на хрип удушаемого человека.
– Оо, боже, господи, нет, кто-нибудь, помогите! – вдруг запищала она тоненьким голоском. – Он на меня рыгнул, и он, кажется, какает! Неееееет! Ой, заберите его от меня!
Ханна выхватила Эдварда из рук Джейн, прежде чем та бросила его на пол, и дала ей платочек, чтобы стереть детскую отрыжку.
– Ну, что думаешь о детях, Джейн? – весело спросила Ханна.
Джейн поморщилась.
– Я не в восторге.
– Ха! – воскликнула Ханна. – Не хочешь детей, принимай меры заранее.
Питер открыл было рот, чтобы блеснуть своей любимой присказкой о мерах предупреждения незапланированной беременности, но я успела пресечь его попытку: «Даже не СМЕЙ говорить такое, Питер!»
Джейн с Эмили ушли наверх, Питер и Лукас помчались играть в Xbox.
– Видишь, – удовлетворенно сказала Ханна, – как все просто! Не благодари! Небольшое извержение из Эдварда удержит нашу Джейн от беспорядочного секса с плохими парнями, и даже с хорошими не будет якшаться, пока не примет таблетку, не вставит спиральку и парня не загонит в три презерватива. Думаю, сдавать Эдварда в аренду родителям подростков. Могу Питера попросить поменять ему подгузник попозже, если ты не против. Понятно, что мальчики позже взрослеют, но никогда не рано внушить им ужас и боязнь перед божьей карой за незащищенный секс. Эдвард выполняет важную общественную работу, уж по крайней мере, нам не грозит стать бабушками в ближайшем обозримом будущем.
Признаю, что Ханна здесь попала в точку. Я прониклась теплыми чувствами к малышу Эдварду, но не настолько теплыми, чтобы взять его на руки.
Дети опять заставили меня сесть, чтобы поговорить со мной, – сдается мне, до них дошло, как я боюсь, когда они сговариваются и действуют сообща, потому что так им легче добиться от меня того, что им нужно. Сегодня они хотели поговорить о Саймоне.
– Мы тут подумали, будет нехорошо, если мы оставим папу одного на Рождество, – со вздохом начала Джейн.
– И нам будет не по себе, ведь так? Будем сидеть тут и переживать за него. Вдруг он споткнется и упадет, проломит себе голову, и никто ведь не узнает, так и будет лежать совсем один, разлагаться, и придется идентифицировать его личность по зубным коронкам, – продолжил Питер, у которого патологическая склонность каркать и готовиться к самому страшному исходу событий.
– А ты
– Так, давайте вы оба перестанете давить мне на совесть и сразу перейдете к делу, – ответила я. – Ваша обеспокоенность потенциальной смертью отца от несчастного случая и озабоченность тем, что мои запеченные поросята способствуют таянию льдов, – это окольная попытка заставить меня пригласить его к нам на рождественский ужин?
– Ну, раз уж ты об этом заговорила, то было бы неплохо, – невинно заметила Джейн.
– Суперидея! Как это мы сами не догадались? – воскликнул Питер, изо всех сил изображая «я вообще был не в курсе и сам теперь удивляюсь», он всегда так делает, когда я вытаскиваю из холодильника пустую пачку из-под молока.
– Ладно, – сказала я.
