По прочности сцепления с волокном лидируют также азокрасители. Они вообще, можно сказать, рождаются лишь в ходе окраски, связываясь намертво со структурой волокнистого материала ткани. Но, конечно, проще и удобней вести окраску, когда краситель образует водный раствор и материя пропитывается им насквозь. Однако как в этом случае обеспечивается прочность связи молекул прямых красителей, то есть напрямую идущих к текстильным нитям, — с этими нитями, с волокном? Тут действуют силы адсорбции. Правда, если бы полагаться только на те силы, которые притягивают молекулы из раствора — к поверхности волокна, то наступило бы разочарование. При первой стирке, в дождь значительная часть молекул красителя «дезертировала» бы из структуры текстиля, делая его обесцвеченным, линялым. Чтобы этого не произошло, на выручку идут специальные добавки, которые увеличивают так называемое сродство красителя к материи, иными словами, прочность привязки красящих молекул.
Теперь нам понятней, отчего сейчас используется такое множество разновидностей красителей. Ведь каждый вид тканей «предпочитает» свои. Да и с окраской, скажем, химических волокон поначалу вышла заминка. Отчасти потому их не сразу стали применять как одежный материал. Пришлось химикам обратиться к новым видам соединений, способных окрашивать новые полимерные волокна. Сравнительно недавно, во второй половине XX века, появился отряд дисперсных красителей. Молекулы их относительно невелики по размерам и способны потому пробиваться в плотную структуру синтетики.
Успехи химии сегодня таковы, что мы можем окрасить любой текстильный материал в любой цвет. Притом довольно быстро. Вспомним, что в старину ткань окрашивали если не в течение многих суток, то^ по меньшей мере часов. Современная техника значительно ускорила этот процесс. Тут действуют такие факторы, как хорошо подготовленный красильный раствор, и достаточно высокие температуры, и движение ткани в красящей среде. Новинка: крашение в вакууме, что резко повышает активность поглощения молекул красителя волокном. Ну и понятно, строгий контроль технологических режимов, нарушения которых в конечном счете мы ощущаем как потребители.
А ведь каждый краситель, полученный с химического завода, сдает экзамены на образце окрашиваемой ткани. Образец этот стирается различными моющими средствами и выглаживается горячим утюгом, и трется сухой щеткой, и подолгу «загорает» на ярком солнечном свету… По всем этим показателям красителю выставляются оценки: пятерки, четверки, тройки. Так оцениваются: яркость, сочность, глубина цвета. Бывает, что краситель вообще не тянет больше чем на четверку. Поэтому химики продолжают синтезировать новые соединения, искать среди них красители, которые превзошли бы существующие. И зачастую этот путь ведет к успеху. К концу XX века синтетические красители практически вытеснили натуральные из мира костюма. Однако процесс их обновления продолжается. Так же, как совершенствование форм крашения текстильных материалов.
Окраска ткани, о которой шла речь, далеко не исчерпывает возможностей придания материалу того вида, расцветки, фактуры, которые предложены, заданы художником, модельером. Отделочные цехи текстильных производств по-разному доводят материал до желаемого вида.
Как задается элементам костюма расцветка, блеск, бархатистость, ворсистость? Все это может быть задано той или иной технологией выделки материала одежды.
Как, к примеру, получается бархат, панбархат, плюш, вельвет, искусственный мех, наконец? Приглядимся к подобному материалу через увеличительное стекло. Заметим ворсинки, ниточки, торчащие перпендикулярно к поверхности. Откуда они взялись? Из переплетенных нитей. А как? Допустим, нужно получить ткань с начесом. Предназначенный для этого отрез ткани поступает на специальную машину. Острые иголочки-зубчики кардоленты вырывают, вытаскивают отдельные волоконца из нити. Результате этого ткань делается взъерошенной, ворсистой. Также и трикотаж.
Этот метод, известный еще в прошлом веке, в середине нынешнего стали применять для выработки искусственного меха. Новые синтетические волокна, способы их разнообразной окраски, оригинальное оборудование позволили получать «тигровую шкуру» либо «каракуль» — с виду не отличишь от подлинных. Пучки нитей заданных расцветок и фактуры связываются накрепко — не с кожей, а с тканевой основой. Художник наметит, а технолог воплотит: заиграет «леопардовое манто» или смушки «сизые с морозом»… Иллюзия заимствованной у природы красоты налицо.
