– Ну, тебе не следовало вести себя так смешно. – Фрэнки ненадолго умолкла, а затем охвативший ее приступ раздражения сам собой улегся. – Впрочем, на самом-то деле смешно ссориться из-за этой дрянной особы. Я пришла затем, чтобы предложить тебе партию в гольф. Что скажешь?
– О’кей, шеф, – жизнерадостно отозвался Бобби.
И они вполне по-дружески отправились из дома, разговаривая на ходу о таких предметах, как срезка и доводка мяча, и о том, как надо совершенствовать подсечку.
Недавняя трагедия как будто совсем вылетела из головы Бобби, пока, совершив на одиннадцатой площадке дальний бросок, он вдруг не вскрикнул.
– Чего это ты?
– Ничего, просто вдруг кое-что вспомнил.
– Что же?
– Ну, эти двое, Кейманы то есть, приходили сюда и спрашивали, не произносил ли погибший каких-нибудь слов перед смертью, и я сказал им, что не произносил.
– Ну и что?
– И вот только что вспомнил, что ошибся.
– Похоже, это утро не самое удачное в твоей жизни.
– Понимаешь, слова эти были совсем не такими, какие они хотели услышать. И поэтому, наверное, я не сразу вспомнил их.
– И что же он сказал? – полюбопытствовала Фрэнки.
– Он сказал: «Почему не Эванс?»
– Какая забавная фраза. И ничего больше?
– Нет. Он только вдруг открыл глаза, произнес эти слова – совершенно внезапно – и сразу же умер.
– Что ж, – заключила Фрэнки после недолгого раздумья. – Не думаю, что у тебя есть причины для беспокойства. Пустяковая подробность, и только.
– Возможно. Но все же мне следовало бы назвать эти слова. Понимаешь, я сказал, что он ничего не говорил.
– Ну, это примерно одно и то же, – сказала Фрэнки. – То есть это не то, если бы он сказал, к примеру, «передайте Глэдис, что я всегда любил ее» или «завещание лежит в ореховом бюро»… Ну, любые подходящие к ситуации романтические Последние Слова, которыми нас потчуют в книжках.
– Так ты не думаешь, что мне стоит написать им об этом?
– Я бы не стала утруждать себя. Эти слова не могут иметь никакого значения.
– Думаю, ты права, – согласился Бобби и с удвоенным усердием обратился к игре.
Однако вопрос не сумел полностью изгладиться из его памяти. Пустяк этот все-таки досаждал ему. Бобби чувствовал себя как-то неспокойно. Точка зрения Фрэнки, он в этом не сомневался, являлась и правильной и разумной. Пустяковая фраза… так и забыть бы ее. Однако совесть не прекращала свои слабые уколы. Он же сказал, что умирающий не произнес ни слова. И это было неправдой. При всей тривиальности и глупости ситуации он не мог примириться с ней.
Тем же вечером, повинуясь порыву, он сел за письменный стол и написал:
«Уважаемый мистер Кейман, я только что вспомнил, что на самом деле Ваш шурин произнес перед смертью кое-какие слова. Одну только фразу: „Почему не Эванс?“ Прошу прощения за то, что не назвал ее сегодня утром, ибо, очевидно, не придал ей особого значения в тот несчастный вечер, и поэтому она ускользнула из моей памяти.
Ответ пришел на следующее утро:
«Уважаемый мистер Джонс, – писал мистер Кейман. – Пишу сразу же после получения Вашего письма. Большое спасибо за так точно переданные последние слова моего шурина при всем их тривиальном характере. На самом деле жена моя надеялась на какое-нибудь известие личного характера. Однако благодарю Вас за ответственность.
Бобби почувствовал себя униженным.
На следующий день Бобби получил письмо совершенно другого свойства:
